Никакой аппаратуры наблюдения, даже сканеров периметра на случай появления хищников, команда Ледневски на берегу не выставила. Не было видно и следов трапез — лишь костёр, генераторы да удлинённый пластиковый контейнер за спиной светловолосого: видимо, отдыхали и ночевали они в комфортных условиях яхты, спускаясь на берег только для работ на старом корварском звездолёте. В целом такая тактика выглядела логичной, ведь Флориан платил своим людям за дело, а не за пикники на пляже. Крупных хищников в этих широтах не было, все же прочие поражались лёгким оружием, которым подобная публика владела вполне профессионально. В отличие от многих других кислородных миров, на Ойсмолле вообще не встречались твари, ради которых следовало бы городить сложные периметры «по Вобану» и всю дорогу таскать на себе нечто противотанковое.

Человек у костра буднично грел руки, протянув их к пламени. Шлем и перчатки лежали рядом, за спиной у незнакомца кто-то аккуратно сложил несколько просоленных морем поленьев из числа тех, что во множестве валялись на гальке. Детеринг ждал. Ночь уже вспыхнула тусклыми северными звёздами, и Флориан, очевидно, продолжал держать людей под водой только потому, что операция вошла в завершающую стадию. Хотя, возможно — по версии Мюира, — это наёмники не отпускали хозяина, желая поднять как можно больше ценностей.

«Вряд ли Энкров предок мотался с пустыми руками, — думал Детеринг, — так что, наверное, Мю действительно прав. Приборы показывают, что корабль повреждён, но не разбит же на куски… неудивительно, учитывая прочность бронекорпуса. Они почему-то шарахнулись с небольшой уже высоты: видимо, полный отказ системы опорной тяги с одновременным выходом из строя всех цепей гравикомпенсаторов. Энергетика? Очень может быть, учитывая, что посадка так или иначе была аварийной из-за тяжёлых повреждений снизу, именно там, где и расположены планетарные двигатели».

Лёгкий крейсер «Вингл» относился к совершенно незнакомому Йоргу типу, но он понимал, что даже двести-триста лет назад корварские машины ощутимо превосходили сегодняшние человеческие по живучести и долговечности. Боевые поражения, которые показал сканер, были бы абсолютно, стопроцентно фатальны для любого имперского звездолёта схожих массо-габаритных характеристик, тогда как авантюрист из рода Энкра не только смог дотянуть до ближайшей землеподобной планеты, а ещё и пытался совершить посадку! Капитан Детеринг не мог не восхититься самообладанием его экипажа — очевидно, оставаться на орбите они посчитали невозможным и пошли вниз, но распотрошённый крейсер уже не выдержал такого издевательства над собой.

Йорг прищурился, наблюдая, как человек у костра вынимает из поясной сумки стандартный флотский пакет с сушёной говядиной, вскрывает упаковку и зачем-то рассматривает небольшой коричневый брусок. Ему даже почудилось, как пахнет характерный набор пряностей. Флотские джерки можно было купить в любом из магазинчиков, которые окружали кампусы колониальных университетов: торговцы очень хорошо знали, что Flyyt Standart силён под дешёвое красное, составлявшее изрядную часть рациона свирепых имперских буршей. Мальчишкой Йорг не раз бывал в прославленном Сент-Илерском университете: кадетские каникулы начинались в апреле, а лекции его дядя читал аж до середины июня, и он часто пользовался возможностью послушать знаменитого Вишневецкого, в полутысячной аудитории которого конспектировали, даже скрючившись на лестнице. Университет был городом в городе. Выстроенные из густо-красного камня учебные корпуса (каждый со своим флагом и горнистами на башне) сменялись ухоженными лужайками и рощицами фруктовых деревьев, за которыми росли двух-трёхэтажные фахверки студенческих квартир с жерлами подземных паркингов. До пяти пополудни тишина здесь напоминала кладбище, но стоило часам на Ректорской башне пробить «амбу», как Сент-Илерский Юни вставал с ног на голову. Густые облака табачного дыма, вой тяжёлых мотоциклов, девушки топлес и бутылки вина по кругу… Даже правоведы, ориентированные, за исключением отпрысков бизнес-семейств, на госслужбу, срывали с себя галстуки, едва выйдя из аудитории.

Незадолго до начала полевой адъюнктуры Йорг побывал в нескольких имперских Академиях, но ни одна из них не могла сравниться по мрачности с его alma mater, более того, кадеты-старшекурсники престижнейшей Академии «Норд», не первое столетие поставляющей лучших, сколь образованных, столь и отчаянных вояк Флоту, жили практически так же, как и сент-илерские бурши; Флот умирал по-другому…

Тёмная волна бухты вдруг взбурлила, внизу, в глубине, появилось неяркое свечение. Человек, сидевший у костра, поднялся на ноги и вытянул вперёд голову, словно ожидая появления чего-то неожиданного.

— Кто-то там лезет, — услышал Йорг голос Мюира.

— Ждём, — ответил Детеринг. — Ждём…

Свет, двигающийся из-под воды, стал вдруг ослепительно-белым. На поверхности один за другим появились шесть шлемов с характерными гребнями парных налобных прожекторов. Как и следовало ожидать, искатели сокровищ пользовались имперским снаряжением. Первый из вышедших на берег снял с себя шлем, оказавшись высокой остроскулой женщиной с короткой стрижкой, — и, пройдя всего пару шагов, женщина неуклюже повалилась на бок. Светловолосый подбежал к ней, наклонился, но встретил лишь вялый взмах руки, после чего спешно пошёл в воду. Через пару секунд Детеринг понял, что случилось.

Оставшиеся пятеро, оскальзываясь на дне и падая, волокли по мелководью длинный, метра в три, похожий на сосиску тёмный контейнер. Весил он, судя по всему, очень немало.

Шлем Йорга исчерпал диапазон в поиске волны, на которой разговаривали между собой новоявленные акванавты, и недоумённо пискнул.

— Кто-то позаботился об элементарной безопасности, — сказал Детеринг Мюиру.

— Да, передатчики сбиты с настроек, — согласился тот. — Было бы время, мы бы во всём разобрались, но…