Я пялюсь в пустоту. На руку мне садится муха. Смахнув ее, я спрашиваю:

– А остальные?

– Выжили. Кто-то ушел бродить, а другие нагнали нас. – Он стреляет глазами по сторонам. – Среди них Билл.

– И что они хотят делать дальше?

– Он не говорит, – отвечает Грейди. – Но, так или иначе, собираются проучить Дядюшку Эла. И я им помогу чем могу.

– А зачем рассказываешь мне?

– Чтобы ты держался подальше. Ты дружил с Верблюдом, и мы этого не забудем. – Он наклоняется вперед так, что вжимается грудью в стол. – А кроме того, – тихо продолжает он, – сдается мне, сейчас тебе как никогда есть что терять.

Я резко поднимаю взгляд. Он смотрит мне прямо в глаза, подняв бровь.

Боже мой. Он знает. А если уж он знает, то все знают. Нам надо бежать, бежать сию минуту.

Купол взрывается громом аплодисментов, и музыканты плавно переходят к вальсу Гуно. Я инстинктивно перевожу взгляд на зверинец, ведь Марлена либо готовится взобраться к Рози на макушку, либо уже там.

– Мне надо идти, – говорю я.

– Сиди, – отвечает Грейди. – Ешь. Если хочешь сделать ноги, неизвестно еще, когда тебе удастся поесть в следующий раз.

Упершись локтями в грубо сработанную серую столешницу, он вновь принимается за гамбургер.

Я пялюсь на свой, размышляя, смогу ли проглотить хоть кусочек.

Но стоит мне протянуть к нему руку, как музыка взвизгивает и обрывается. Медные духовые сливаются в леденящем душу хоре, а вслед за ним слышится глухой лязг тарелок. Вырвавшись из-под купола шапито, звук проносится над площадью и отлетает в небытие.

Не донеся гамбургер до рта, Грейди замирает.

Я оглядываюсь по сторонам. Немногие окружающие как будто застыли – все взоры прикованы к шапито. Ветер лениво кружит по сухой земле несколько клоков соломы.

– Что это? Что стряслось? – спрашиваю я.

– Шшш, – резко обрывает меня Грейди.

Музыканты начинают играть снова, на сей раз марш «Звезды и полосы навсегда».

– О господи. Вот черт, – Грейди вскакивает, опрокидывая скамейку.

– Что там? Что случилось-то?

– Аварийный Марш, – кричит он, припуская в сторону шапито.

Все цирковые несутся туда же. Я слезаю со скамейки и в оцепенении стою за ней, не понимая ровным счетом ничего. Наконец резко поворачиваюсь к продавцу, который как раз снимает с себя передник.

– О чем это он, черт возьми? – кричу я.

– Аварийный Марш, – отвечает продавец, отчаянными рывками стягивая передник через голову. – Значит, произошло что-то ужасное. Взаправду ужасное.

Кто-то на бегу заезжает мне по плечу. Это Алмазный Джо.

– Якоб, зверинец! – орет он. – Звери на воле! Скорее, скорее, скорее!

Мог бы и не повторять. Когда я приближаюсь к зверинцу, земля гудит у меня под ногами. И я чертовски пугаюсь, поскольку шум этот крайне необычен. Все ходит ходуном, дрожит от ударов копыт и лап о сухую землю.

Ворвавшись внутрь, я первым делом натыкаюсь на яка и тут же прижимаюсь к брезентовой стене, чтоб не попасть на его кривые рога. За его загривок, в ужасе вращая глазами, уцепилась гиена.

Да тут самая настоящая паника! Клетки нараспашку, а в середине зверинца все слилось в пятно; вглядевшись, я различаю в этом клубке шимпанзе, орангутана, ламу, зебру, льва, жирафа, верблюда, гиену, лошадь – на самом деле, не одну дюжину лошадей, среди которых и Марленины. И все эти божьи твари, обезумев от страха, мечутся, торопятся, визжат, раскачиваются, мчатся галопом, рычат и ржут. Они повсюду: качаются на веревках и скользят по шестам, прячутся под фургонами, жмутся к стенам и носятся по всему зверинцу.

Я обшариваю глазами шатер в поисках Марлены, но вместо нее вижу пантеру, которая как раз проскальзывает в туннель, ведущий к шапито. Когда ее гибкое черное тело исчезает в туннеле, я замираю в ожидании. И правда, проходит лишь несколько секунд, и вот он – пронзительный крик, а за ним еще один, и еще, и, наконец, все вокруг заполняют громыхающие звуки: зрители пытаются через головы друг друга выкарабкаться с трибун.

Господи, сделай так, чтоб они выбрались через задний вход. Прошу тебя, Господи, лишь бы они не пытались пробраться здесь.

За разбушевавшимся морем зверей я замечаю двух рабочих. Они раскачивают веревки, приводя обитателей зверинца в еще большее исступление. Один из них – Билл. Он ловит мой взгляд и некоторое время не отводит глаз. А потом вместе с подельником проскальзывает в шапито. Музыка вновь взвизгивает и обрывается, на сей раз окончательно.

Взгляд мой мечется по шатру, и я совсем теряю голову. Где ты? Где ты? Господи, ну где же ты?

Заприметив наконец розовые блестки, я тотчас же поворачиваю голову. А увидев Марлену рядом с Рози, вскрикиваю от облегчения.