Флейта пела.

И даже Руальд изменился в лице.

А потом они увидели, как медленно, но неумолимо поднимается тяжелая кованая решетка монастырских ворот, как распахиваются толстые дубовые створки.

Шут слышал, как Гиро закричал 'Вперед! … видел, как сотни копыт одновременно взметнули комья земли с зелеными прожилками молодой травы… Он почувствовал огонь в сердце — холодный огонь войны… и понял, что тоже летит к крепости. Ветер трепал его волосы, собранные в длинный хвост, свистел в ушах. И Шут не понимал, почему с ним все это происходит, но уже не в силах был изменить стремительный поток событий. Он просто мчался вперед — бок обок с королем. А сразу же следом за ними — Май, с пылающим взором и демонической усмешкой на лице. В руке скрипача уже сверкал его короткий меч…

Увидев этот клинок, Шут испугался, что снова потеряет над собой контроль при виде оружия, но мысль о том исчезла прежде, чем он успел ее додумать. Волна чужой ярости, пьянящей смелости и жажды крови несла его вперед. Он опомнился и вновь полностью осознал себя собой лишь только, когда оказался внутри монастырских стен.

А вокруг происходило что-то безумное: бежали люди, ржали кони, звенели мечи, скрещиваясь друг с другом… Солдаты не церемонились со 'служителями богов': едва лишь они оказались внутри, как именем короля приказали всем монахам и 'другим паломникам' сложить оружие в обмен на сохранение жизни… этого не сделал никто, а воины получили приказ каждого вооруженного человека считать врагом.

— Где он?! — это Руальд на своем вороном возник рядом с Шутом. — Ты можешь его отыскать?!

Шут не стал уточнять, о ком идет речь. Он прикрыл глаза и, отринув страх, крикнул в т о м мире:

'Волен! — он более не хотел скрываться. Пришло время расплаты. Время отдавать долги — кровавые и неокупные.

Ответом была волна ненависти. Шут охнул и покачнулся под ее напором, но зато теперь он точно знал, куда идти.

— Там! — Шут дернул Руальда за рукав и показал в сторону главного храма. — Он где-то там! Внутри!

— Окружить! — немедленно рявкнул король, и его приказ был молниеносно выполнен — воины взяли храм в кольцо. — Ходов нет? — вновь обернулся он к Шуту.

— Нет… — Шут смотрел на Руальда почти невидящими глазами, а сам в этот миг думал лишь о том, что магистр одним усилием воли способен остановить короля… Заставить сердце противника замереть или наполнить тело невидимым, но смертоносным ядом.

А еще думал о своем страхе, который прежде лишал способности понимать происходящее… Волен и теперь пытался опрокинуть Шута в эту липкую паутину беспомощного оцепенения, но злая магия магистра более не имела прежней силы… и, понимая это, старый колдун захлебывался от ярости. Шут чувствовал ее…

Желание уничтожить.

Порвать в клочья ненавистного комедианта…

От этого было трудно дышать, и сердце стучало как-то неровно. Но Шут больше не пытался спрятаться — он решительно распахнул свое сознание, вызывая врага на поединок.

Кончилось время страхов и бегства.

Довольно!

Он легко сбросил липкую паутину, которой пытался удушить его Волен, и, набрав полные горсти света, обрушил на магистра чистую Силу, обжигающую, как огонь.

'Это мое время, Волен! — Шут весь облекся сиянием, ослепляя врага. — Пусть демоны пожрут твою душу, проклятый змей! Не иметь тебе больше власти ни надо мной, ни над кем другим!

И вдруг представил рядом с собой Нар… Маленькую степную колдунью, чья жизнь стала игрушкой в руках этого человека. Черноглазую королеву, которая вернула ему Дар. Она словно соткалась из ночной мглы, полыхнув огнем диких очей, по кошачьи оскалив зубы…

И Шут стал сильней.

Он знал, что правда за ним. Что сердце Волена уже колотится от страха.

И свет все ярче разгорался в руках — свет, от которого колдун слепнул и безуспешно пытался спрятать лицо…

Это была странная битва — невидимая никому кроме них двоих, но столь же опасная, как поединок на мечах.

'Я могу!.. — кричал Шут, вспарывая светящуюся оболочку врага. Он понимал, что если проиграет — никогда больше не откроет глаз в обычном мире. — Я могу!!!

И, вонзив лучи света в защиту Волена, отчаянно рвал те нити, которые удерживают человека в мире живых. Он больше не думал о том, что это разрушит его собственную душу — судьба не оставила выбора, из этих смертельных объятий живым мог уйти только один.

Вот только с каждым мигом все отчетливей становилось понятно, что победителя не будет… Силы Волена почти иссякли, но и Шут ощущал себя так, словно еще чуть-чуть и Запределье поглотит его навсегда…

А потом вдруг все кончилось. Резко — как удар по щеке.

— Патрик! — голос Мая ворвался в сознание глотком свежего воздуха. Шут почувствовал крепкие руки друга на своих плечах. — Пат! Посмотри на меня! П о с м о т р и! — руки тряхнули его изо всех сил, так, что клацнули зубы, а кольчуга даже сквозь рубаху больно шоркнула кожу. Зато глаза Шута наконец распахнулись в обычном мире. — Демоны тебя раздери! — лицо у Мая было сердитое и жалобное. — Что с тобой?

— Все в порядке, Май, — Шут тряхнул головой. — Уже хорошо, — на самом деле ему хотелось лишь одного — упасть и уснуть. — Правда хорошо… — тронув пяткой стремя, он огляделся, пытаясь понять, что произошло вокруг, пока длилась невидимая схватка. И главное — чего теперь ждать от Волена. Шут ведь так и не понял, почему их губительная связь вдруг разорвалась. Между тем, битва все еще звенела, но она явно подходила к концу.