Руальд оторвался от карты Королевств, на которую смотрел так, словно хотел прожечь взглядом. Молча взял со стола какой-то свиток и двинул в сторону Шута. Тот не стал дожидаться приглашения — расправил бумагу и скользнул взглядом по витым строчкам красивого почерка.

— Похоже, Шаниэр все-таки помутился умом, — негромко сказал он, поняв о чем идет речь в документе. Руальд кивнул и принялся набивать табаком свою трубку, ставшую уже неизменной. — Но ведь Гремучий Перевал им все равно не взять! Это знают даже дети… К чему махать кулаками и выдвигать бессмысленные угрозы? — но громко восклицая, Шут с неизбежностью понимал, что подобная дерзость соседнего королевства наверняка имеет под собой основание.

Руальд вздохнул.

— Они и не пойдут через перевал, Пат. Ферриты заключили договор с Тайкурданом…

— Ох… — Шут сел, изумленный, на первый же стул, что случился рядом. — Нет… Разве так возможно?

— А почему нет? Отец Нар — человек простой, но неглупый. Ферестрийцы обещались хорошо ему отплатить за ценную услугу. А где это видано, чтобы дикокняжеский таргал отказался от легкого золота? Я ему никто, если не сказать хуже…

— Н-но… как же… а Фарр?! — Шут не понимал. Он не понимал такого безразличия!

— А что Фарр… — Руальд отвел глаза, глядя на потухшую трубку в своих руках. — Фарр для него значит меньше, чем жеребенок от породистой кобылы. Разве ты забыл, каковы законы в Диких Княжествах? Этот мальчик не был рожден по священным законам Тайкурдана, а мать его навлекла позор на свой род. Я думаю… думаю, таргалу Хадо будет даже проще, если его нечистый внук сгинет.

Шут вздрогнул при этих словах. Да… все-таки нравы в Диких Княжествах порой были такими, что у любого нормального человека из Закатного Края волосы поднимались дыбом.

— И все же, — Шут запретил себе думать про ребенка и вернулся к главному, — отчего ты мне не говорил? Ни слова… Ведь наверняка знал, что близится война.

— Знал, — хмыкнул Руальд. — Так ведь и тебе это было известно. И любой кухарке… — он устало потер висок и добавил тише: — Посол из Ферестре прибыл среди ночи… Мы собрали совет еще до рассвета, а закончили лишь пару часов назад.

— Вот как… — Шут почувствовал себя дураком. Не пройди он тогда мимо тронного зала — давно бы уже все знал. — Значит, эту капитуляцию тебе посол ферестрийский передал…

— Ну да, — Руальд кивнул и поднялся из кресла. — И, как видишь, Шан оставил нам не очень много времени для раздумий.

Шут видел. Дата была означена в конце документа. До этого дня послу Ферестре надлежало покинуть Закатный Край с подписанной капитуляцией, а гонцам — донести весть о важном событии до ушей короля Шаниэра.

— Что вы решили, Руальд? — тихо спросил Шут.

— Разве ты еще не понял, дружище? — король невесело усмехнулся. — Готовим оружие к бою.

Шут немного помолчал, пытаясь осознать размах приключившейся беды.

— И неужели никто не напомнит Шану, что он нарушит соглашение о мире? — спросил он, пытаясь ухватиться за тонкую ниточку надежды. — Другие королевства?

— Я не могу надеяться на это, — промолвил Руальд.

— Но… почему?

— У всех свои интересы, Пат. Долго объяснять. Ты ступай, наверное… мне надо побыть одному, — король снова взялся набивать трубку, отрешенно глядя куда-то мимо Шута. Тот все понял и молча поднялся со стула. В таком настроении Руальда, и в самом деле, не стоило лишний раз трогать.

Шут спустился к себе в комнату и, обхватив голову, сел на новый пушистый ковер, постеленный прямо под перекладиной.

— Как же так?.. — тихо спрашивал он в пустоту. Сердце стучало неровными толчками. Шут коротко сглотнул и окончательно осознал, что боится.

Боится, словно трусливый щенок… Хуже мальчика-служки из храма, который визжит при виде крыс.

— Нет… — бормотал он, — не хочу… не хочу… — а сам уже почти видел, как снова горят дома, как маршируют темные колонны, щетинясь оружием, как корчатся на земле раненные — и воины обеих армий, и простые люди, которые встанут на защиту своих домов… — Нет!

Взгляд его невольно метнулся к тайнику под кроватью, где была спрятана игла-убийца. Шут не мог сказать наверняка, имеет это колдовство какое-либо отношение к ультиматуму короля Шаниэра или нет.

Но вполне допускал это.

'Уничтожить. Я должен уничтожить ее… — он нервно зашагал по комнате, хмурясь и кусая губы. Снова пытаться проникнуть в чужое колдовство Шут не хотел до дрожи. Нутром чуял — нельзя. Так нельзя, что рука сама собой отдергивается.

— Значит, пришло время просить о помощи, — решил он.