Но любопытство оказалось сильней тревоги.

'Матушка, а как работает эта магия? Что она делает?

'Наводит несчастья, ты ведь и сам это понял'

'И не важно, где находится игла? Тогда зачем ее подкинули к Руальду?

'Важно. Важно в самом начале. Потом уже чары… прилепляются к тому, на кого их направили изначально'

'А война… это тоже из-за колдовства? , - ему так хотелось верить, что беду можно отвратить.

'Может быть, Патрик. Я не могу сказать тебе наверняка. Порой горести сами находят нас, им не нужны для этого намерения других людей, — она помолчала немного, глядя на Шута с тревогой и любовью. — Будь осторожен, мальчик мой. Прошу тебя. Слушай себя, свое сердце, свой внутренний голос. Он у тебя чуткий… И приходи сюда чаще. В любой день я жду тебя…

Шут кивнул. Задумался на миг. По его подсчетам уже через пяток дней, не больше, Элея должна будет ступить на родную землю. И Ваэлья и Давиан уже давно знали о ее возвращении благодаря птицам-вестникам.

'Матушка… скажите ей, что я рядом… всегда рядом'

Ваэлья не стала уточнять, о ком речь. Только кивнула и еще раз крепко обняла на прощанье.

Уже вернувшись, Шут подумал, что совсем поглупел в последнее время — ведь точно так же он давно мог бы явиться в сон своей любимой. И сам мог бы сказать ей, как скучает, любит и желает лишь одного — снова быть вместе.

Вот только снохождения по-прежнему были для него весьма трудны… Они забирали слишком много сил.

'Завтра ночью! — решил Шут. — Завтра я приду к тебе, звездочка моя… А теперь сделаю то, что должен!

Медлить он не стал. На хозяйственно дворе отыскал топор и одним ударом превратил заколдованную иглу в два железных обломка. Ну, если быть точнее, попал только со второго раза, да только это уже не имело значения. Обломки Шут забросил в яму отхожего места при кухне, а после со спокойной душой отправился спать. Тем более, что на улице успел порядком замерзнуть под мелким мокрым снегом, который почти превратился в дождь.

11

Когда наутро Шут рассказал Руальду о победе над злыми чарами, тот, и даже не обрадовался особо. Словно не понимал, какой опасности ему удалось избежать. Король думал только о войне. Он так и сказал своему другу — мол, вести с границы намного важнее…

Шут хмуро кивал рассказам Руальда об успехах оружейников, а сам чувствовал себя полным дураком. Вот, спрашивается, стоило ли так жилы рвать… Нет, он, конечно, понимал, что стоило, но небрежение короля почему-то опалило душу нестерпимой болью. Руальд всегда считал, будто его дела самые важные.

И на огорчение Шута внимания он не обратил — воодушевленно рассказывал о расположении войск, пальцем чертил на карте уверенные линии. Шут из вежливости делал вид, что ему интересно, хотя почти ничего не понимал.

В комнату осторожно сунулся камердинер.

— Ваше Величество, — в поклоне произнес он, — вы просили наследника…

— Да! — воскликнул король. Глаза его вспыхнули неподдельной радостью. — Где он?

Спустя пару мгновений в кабинет вошла невысокая женщина с ребенком на руках. Наследник Руальда был одет в кружевной белый костюмчик, он пребывал в благодушном настроении и с интересом глядел на все вокруг. Не ребенок, а небесный посланник… хоть сейчас картину пиши. Но Шут знал, что первое впечатление обманчиво. Его Высочество принц Фарр имел весьма непростой характер и в любой момент мог закатить такую великолепную истерику, от которой даже сам Руальд терял самообладание и спешно просил няню успокоить наследника.

Но уж если мальчик не плакал, то неизменно вызывал всеобщее умиление. Вот и теперь король сразу посадил сына к себе на колени и принялся напевать ему нехитрые куплеты из баллады про глупого рыцаря.

Шут поглядел с минуту на эту идиллию и тихо вышел из кабинета.

Он предпочитал не находиться лишний раз рядом с Фарром. И без того страх, что кто-нибудь раскроет обман, был слишком велик… Шут очень боялся… хотя сам себе не хотел в этом признаваться. Да только душу не обманешь. В лабиринтах своих снов он слишком часто встречал Руальда — разгневанного, обиженного, недоуменного… Руальда, который в ярости крушил все вокруг и замахивался на Шута своими здоровенными кулаками. Потому что кто-то уже рассказал ему…. Предательство раскрылось, уничтожив все хорошее между королем и его старым другом…

От этих снов Шут просыпался с колотящимся сердцем и долго потом вертелся, сбивая простыни — не мог унять этой внутренней дрожи. И хорошо, когда рядом была Элея… она не спрашивала ничего — просто обнимала покрепче, прижималась к Шуту всем телом, спасая его от тревожных мыслей. А без любимой королевы стало совсем худо… хоть не засыпай. К счастью, Шут успел кое-чему научиться, пока рядом был Кайза. Например, заваривать такие травы, от которых сон приходит очень быстро, да такой крепкий, что никакие видения не мучают вовсе. Отвар этот вреда не имел, и Шут привык готовить его почти каждый вечер. Если не забывал.

Но проблему с мальчишкой и его истинным происхождением травы решить не могли, и потому Шут как мог избегал общения с Фарром. На вопрос короля, отчего, он врал, что не ладит с такими малыми дитями. Отбрехивался виртуозно. Да Руальд и не настаивал, хотя сам считал этого мальчика лучшим на свете и каждый день обязательно улучал хоть немного времени пообщаться с ним.

В один из дней, глядя на короля с принцем, Шут с удивлением увидел, что между мальчиком и Руальдом протянулась тонкая ниточка связи… Она была очень зыбкой и непрочной, мало походила на те узы, которые соединяли Фарра и самого Шута, но все же… Все же эта нить была. И с каждым днем, пусть едва ощутимо, но она становилась прочней. После долгих раздумий Шут понял, что однажды Руальд по-настоящему заменит Фарру отца. Он сам станет для мальчишки единственным родным человеком. А Шуту всего-то и надо — отойти в сторону… И не рушить связь с принцем, нет! Просто по возможности совсем не принимать участия в его судьбе. Быть может на эту странную магию уйдут годы, но однажды наступит день, когда никто не заподозрит, никто не увидит, что кровным отцом Фарра когда-то был некий граф Ветер…