Ей понадобилось немало усилий, чтобы справиться с собой и спуститься вниз с флягой воды. Когда девушка отодвинула пустую бочку, свет фонаря упал на лицо раненого, и она поняла, что американец пришел в себя. Укрытие насквозь провоняло мочой. Кандида накануне оставила раненому ночной горшок, и сейчас он оказался наполненным.

– Это я, – сказала девушка, склоняясь над больным. – Как вы себя чувствуете?

Американец весь дрожал. Кандида подняла голову больного и дала ему попить из фляги. Он пил воду маленькими глотками, каждый из которых, казалось, доставлял ему нестерпимую боль. Кандида положила ладонь на лоб больного и почувствовала, что сейчас он горячий и сухой. Скорее всего, у раненого высокая температура. Кандида заглянула в ночной горшок, чтобы убедиться, что в моче нет крови.

– Что? Болит? – спросила девушка.

– Жжет как огонь.

– Я принесла морфий.

– Я слышал, здесь были немцы? Что случилось?

– Они подошли сюда, но я потеряла сознание и уронила фонарь. Немцы накинулись на меня, а потом ушли.

– Умный поступок, – одобрил американец, и его темные глаза встретились с глазами Кандиды.

– Но это у меня вышло само собой.

– Кто был у вас? Полевая жандармерия?

– СС. – Кандида увидела страх на лице раненого. – Попейте еще.

Она не отрываясь смотрела на американца, пока он пил. Казалось, он еще больше похудел за прошедшие сутки, и скулы сильнее выступили на лице. Губы были сухими и потрескавшимися. Кандида почувствовала стыд за свой недавний гнев по отношению к этому несчастному.

– Я слышал крик, – тихо сказал раненый.

– Это били моего брата. Ни за что. Как собаку…

– Простите. Простите… Это неправильно. Я должен покинуть вас, – запричитал Джозеф.

– Не валяйте дурака. Вы даже и шагу не сможете сделать в таком состоянии.

– Вечером. Сегодня вечером я уйду.

– Вы больны и не понимаете, что говорите. Во всяком случае, немцы ушли, и назад они пока не собираются возвращаться. Не вините себя понапрасну, – попыталась улыбнуться Кандида.

– Если бы меня нашли здесь, убили бы всю семью. Не надо было приносить меня сюда, не надо…

– Значит, ваши товарищи должны были оставить вас умирать в лесу, как собаку?

– Все равно это было бы лучше. Американец, казалось, был совершенно серьезен.

– Что сделано, то сделано, и изменить ничего нельзя, – заключила Кандида и, приоткрыв одеяло, решила осмотреть повязку.

Ночью кровотечение продолжалось, но сейчас оно, кажется, прекратилось. И запах крови не чувствовался.

– Я хочу ввести вам пенициллин. Укол морфия сделаю только по вашему желанию.

Джозеф только кивнул головой в ответ. Он смотрел, как Кандида наполняла шприц. Девушка сделала все так, как ее учил доктор: закатала рукав у больного и сразу же отыскала голубую вену…

– Сейчас вы почувствуете себя лучше.

Кандида внимательно смотрела в лицо больному. Через несколько секунд она увидела, как расправились напряженные морщины в углах рта, и боль начала отступать. Веки больного отяжелели, и он вздохнул:

– Вы нравы – так лучше.

Но американец все еще продолжал дрожать.

– Вы замерзли? – спросила его девушка.

– Собачий холод, – еле прошептал он в ответ.

– Вы горячий, наверное, у вас температура. Надо вызвать доктора.

– Нет! Не уходите! Не оставляйте меня.

– Но мне надо уйти. Я не могу здесь долго задерживаться.

– Не уходите, – взмолился раненый. – Побудьте еще немного.

Тут американец начал что-то быстро шептать по-английски. Его взор затуманился – по всей видимости, он уже не понимал, где находится.

Кандида укрыла раненого одеялом, готовясь уйти. Но как только она попыталась встать, американец вновь крепко схватил ее запястье.

– Поцелуй меня! – скомандовал он. – Поцелуй, прежде чем уйдешь.

Скорее всего он принял Кандиду за кого-то другого. За любовницу. Девушка почувствовала, как жар ударил в голову. Но она склонилась и нежно поцеловала раненого в бровь. Это его успокоило, и он поблагодарил, еле слышно.

Кандида заменила ночной горшок на другой. Уходя, она сказала:

– Вода у вас под рукой. Сейчас я не буду вас закрывать.

Американец смотрел вслед девушке, пока она не вышла из комнатки.

Доктор был поражен.

– Ты хочешь сказать, что он все еще жив?

Кандиде понадобилось три часа, чтобы добраться сюда, и она понимала, что обратный путь, вверх по холму, займет еще больше времени.

– Конечно, жив. Зачем ему умирать?

– Но шок, потеря крови, гангрена, сепсис. Дитя мое, он обязан был умереть.

Лекарь сидел в грязном доме со стаканом вина в руке, и вечная сигарета торчала у него во рту.