– Мне жаль вас. Вы, наверное, очень плохо думаете о женщинах, если так себя ведете.

Кандиду сжигали гнев и досада. Неожиданно Джозеф взревел от боли. Девушка обернулась. Его бедра были в мыле, а из раны текла черная кровь.

– Глупый человек, у вас же разойдутся швы. Ложитесь на спину.

Без дальнейших церемоний, девушка выхватила губку у больного и закончила омовение.

– Не знаю, что с вами? – не унималась задетая за живое Кандида. – У меня есть брат, и у вас нет ничего, чего бы не было у него.

Затем Кандида переодела американца в чистое белье. Может быть, там, у него в стране, все стесняются своего тела, кто знает?

– Ну вот и все, – примирительно произнесла девушка. – Теперь я должна вас оставить с миром.

Лицо американца не выражало ничего. Он избегал встречаться взглядом с Кандидой.

– Спасибо. Спасибо за все.

Кандида уже уходила, когда произнесла неожиданно для себя:

– Вы уже не просите меня поцеловать вас перед уходом?

Джозеф посмотрел на девушку. Улыбнулся. И вдруг лицо его совершенно изменилось, словно осветилось изнутри:

– Поцелуйте, если хотите.

Кандида почувствовала, будто вся тает внутри, и горячий воск капает прямо в сердце. Она наклонилась и быстро поцеловала американца не в щеку, а в губы.

– Вы очень смелый, – прошептала девушка при этом. Затем она встала и оставила Джозефа одного во тьме. Отец уже вернулся с работы. Он стоял у самого огня, пытаясь согреть руки. Вид у него был мрачный.

– Как там наш американец, девочка?

– Лучше, – тихо произнесла Кандида, чувствуя какую-то вину перед отцом.

– Схожу вниз. Надо поговорить с ним.

– Скажи ей, – вмешалась неожиданно Роза.

– Скажи что? – недоуменно переспросила Кандида.

– Что твои замечательные партизаны натворили. Скажи, скажи, Винченцо.

– Это были эсэсовцы. В отместку за смерть немецких солдат они вчера повесили в Сан-Вито около двадцати человек.

– Всех мужчин, – добавила Роза, – от подростков до стариков. На площади немцы соорудили настил и повесили всех на глазах у женщин. Никому нельзя было уйти с этого проклятого места, пока последний несчастный не перестал биться в судорогах.

Кандида опустилась на стул, чувствуя, что теряет сознание. Сан-Вито – маленькая деревушка, которая находилась неподалеку от места, где произошел взрыв. Даже для эсэсовцев это была слишком жестокая месть.

– Но почему? – прошептала девушка.

– Кто знает. Расскажи об этом своему американскому другу. Расскажи, скольких женщин он сделал вдовами, а детей сиротами своим дурацким взрывом.

– Роза, – спокойно вмешался Винченцо, – ты не можешь винить партизан в том, что сделали эсэсовцы.

– Я ненавижу их всех, – сказала женщина и вновь принялась за работу. – Тео был прав. Нам не нужна была эта война в 1940 году, и мы не хотим ее сейчас. Пусть убивают друг друга где-нибудь в другом месте.

– Другие места тоже заняты, – мрачно произнес Винченцо и направился к двери, ведущей в подвал. – Мы сами позволили Муссолини тащить нашу телегу в течение двадцати лет. А сбросить его оказалось делом не таким уж и легким. Значит, Роза, мы должны следовать своей судьбе.

Кандида сидела в заброшенном сарае уже с полчаса, прежде чем она услышала шаги Дэвида.

Он появился в дверном проеме, полностью закрыв его. Сначала он просунул голову, пытаясь привыкнуть к темноте.

– Вы пришли слишком рано. Леди себя так не ведут.

– Почему? Мне что, следовало опоздать? – переспросила, смущаясь, Кандида.

Она никому не сказала о своем свидании. Впервые мужчина назначал ей встречу, и это свидание казалось ей делом огромной важности. У нее не было ни косметики, ни духов, но она все равно тщательно готовилась и, расчесав свои красивые черные волосы, перевязала их сзади красной бархатной лентой. Кокетство было у Кандиды в крови.

Дэвид опустился прямо перед ней на землю. Он не брился с того последнего раза, и его щеки были покрыты сейчас золотистым пушком. Он улыбнулся Кандиде снизу:

– На свидания леди всегда должны опаздывать, Кандида, чтобы мужчина чувствовал, что он у нее не один.

– Но вы же один, – смущаясь, начала девушка. – Я специально постаралась, чтобы не опоздать.

– Что ж, я очень тронут. Но долго я не могу с вами оставаться. Всего несколько минут. Я очень рисковал, придя сюда.

– У вас все в порядке? Немцы как с ума посходили.