Шрифт:
Ей пришлось смириться с этим.
Джордан исчезла. Ее младшая сестра, всегда следовавшая за ней по пятам, пытавшаяся подражать каждому ее шагу. В пять лет Джордан мечтала о пышных вьющихся волосах, как у сестры, и заставляла служанок завивать ее упрямые прямые пряди, чтобы только походить на Блисс. Джордан, которая в детстве звала ее «Бисс», потому что не выговаривала букву «л». Джордан, всего лишь на днях предлагавшая ей шоколад и утешение. На глаза Блисс навернулись слезы.
Она поняла, что никогда больше не увидит Джордан.
«Отчего ты плачешь?» — спросил чей-то негромкий сочувственный голос.
«Мне печально».
«Джордан пыталась причинить вред Блисс».
«Я знаю. Но она была моей сестрой. Моим другом».
«Разве друзья причиняют вред?»
Блисс внезапно вспомнила, каково это — чувствовать, что тебя словно разрывает надвое. Никогда в жизни ей еще не бывало настолько больно. Джордан действительно сделала это. Она целила ей в сердце. Она пыталась убить Блисс тем оружием — ярким, золотистым, похожим на меч.
Но он отличался от меча, который отец хранил в своем кабинете. Тот меч, который Форсайт использовал во время нападения на Хранилище — когда Серебряная кровь убила Присциллу Дюпон, — был тускло-золотым. А клинок, которым воспользовалась Джордан, излучал ярко-белый свет.
Нэн Катлер сказала, что его невозможно уничтожить, и Блисс внезапно вспомнила слова Мими: «Меч правосудия пропал». Неужели отец держит у себя меч Михаила? Единственное на свете оружие, способное убить Люцифера? Меч архангела? А если так, почему Джордан использовала этот меч против нее? Блисс почувствовала приближение пульсирующей головной боли.
«У меня нет выбора», — сказала сестра сегодня днем.
Почему нет выбора?
Постепенно Блисс перестала тосковать по Джордан. Она начала радоваться, что ее забрали. Куда бы ее ни отправили, Джордан это заслужила. Блисс надеялась, что это будет темная, глубокая подземная тюрьма, где Джордан сможет целую вечность размышлять о своих преступлениях.
«Превосходно!» — произнес голос на краю ее сознания. Теперь Блисс узнала его. Он походил на голос того джентльмена в белом костюме. Того самого, который назвал ее дочерью.
А потом снова оказалось, что она смотрит, но не видит. У нее снова случилось помрачение сознания. Да, вот прямо сейчас. Девушка попыталась совладать со зрением, побороться с накатывающим помрачением, но все тот же голос в голове произнес: «Пусти!»
И Блисс сдалась.
И обнаружила, что сдача принесла ей истинное облегчение.
Глава 39
Мими решила надеть на этот прием великолепное маленькое платье для коктейлей, от Валентино. Оно было черно-белым, открытым, с тесным корсажем, подчеркивающим тонкую талию девушки. Широкий черный пояс и эффектный кружевной бант привносили намек на девичью беззаботность. Мими купила это платье прямо на показе мод кутюрье и прихватила с собой в Бразилию, поскольку знала, что ей предстоит ожесточенное состязание со всеми этими Альмейда, да Лима и Рибейро — раздражающе красивыми бразильянками со сногсшибательными гардеробами.
Но Мими до сих пор не понимала, что они все делают в Рио. Ну да, конечно, это как-то связано с Лоуренсом. И кажется, с Кингсли — насчет этого она не была уверена. Нэн Катлер, эта морщинистая ведьма, поддерживала неопределенность. Но таков уж был обычай Совета: не задавать вопросов своим лидерам. Нэн Катлер была Регентом, и если она желает, чтобы старейшины находились в Бразилии, они будут там.