Блисс видела, что он теперь намерен очаровать ее.

— Золотце, ты должна понять, что Джордан не такая, как мы, — произнес Форсайт, увязывая узел, в котором находилась его младшая дочь. — Она не одна из нас.

— Не одна из нас? Что ты имеешь в виду?

— Ты все поймешь со временем, — заверил ее Форсайт.

— Но мы вынуждены были взять ее! У нас не было выбора! — выпалила Боби Энн с внезапно прорвавшейся горечью в голосе. — Нас заставила Корделия ван Ален, эта старая ведьма, которая вечно везде сует свой нос!

— Джордан не из нашей семьи, — добавил отец.

— Да о чем вы говорите?! — воскликнула Блисс.

Это было уже чересчур. Все эти тайны и бесконечная ложь — ее уже тошнит от всего этого! Ее тошнило оттого, что от нее все скрывают.

— Я все знаю про Аллегру! — внезапно объявила девушка, с вызовом глядя на родителей.

Боби Энн посмотрела на мужа. На лице ее было написано: «Я же тебе говорила!»

— Что ты знаешь про Аллегру? — с невинным видом поинтересовался Форсайт.

— Я нашла вот это. — Блисс достала из кармана и показала им надписанную фотографию. Она все это время не расставалась с ней. — Ты солгал мне. Ты сказал, что мою мать звали Шарлотта Поттер. Но никакой Шарлотты Поттер вообще не существовало.

Форсайт заколебался.

— Нет... но это не то, о чем ты думаешь.

— Тогда расскажи мне все.

— Это сложно, — вздохнул Форсайт. Он устремил взгляд на панораму за окном, не желая встречаться взглядом с Блисс. — Однажды, когда ты будешь готова, я расскажу тебе. Но не сейчас.

От этого можно было сойти с ума. Отец снова делал то же самое — уворачивался от ее вопросов и все замалчивал. Скрывал от нее правду.

— А как насчет Джордан? — спросила Блисс.

— Не волнуйся. Она больше не причинит тебе вреда, — успокаивающе произнес Форсайт. — Мы отправим ее в безопасное место.

— Вы отошлете ее в «Переходный период»?

— Да, что-то в этом роде, — отозвался отец.

— Но почему?

— Блисс, лапочка, ее лучше убрать, — сказала Боби Энн.

— Но...

Блисс окончательно перестала что-либо понимать. Ее родители говорили о Джордан, словно это была собака, которую отсылают в деревню, или вообще неодушевленный предмет.

Но Блисс вынуждена была признать, что эти странные семейные взаимоотношения были не то чтобы новыми. Она вспомнила, что Боби Энн никогда не говорила о Джордан с любовью и всегда давала понять, что предпочитает Блисс, хотя та не была ее ребенком. И что отец всегда держался на расстоянии от своей странной младшей дочери.