В экипировку каждого пехотинца входили и другие предметы, маркированные эмблемкой той же фирмы.

— Приплыли. — Капитан Панэ выдул очередной пузырь и растянул губы в угрюмой ухмылке.

— В стенке конденсатора, язви ее, микротрещина, — доложил Поэртена.

Он разобрал бракованную деталь и теперь тщательно изучал ее с помощью полевого увеличителя. По предметному стеклу разгуливал крохотный псевдожук, но его Поэртена даже не замечал.

— Чрез нее в нутро прет сырость. Заряд-разряд, и бздец, язви тя. То есть хана.

— Пока нет пикового скачка напряжения, все идет нормально, — дернул головой Джулиан. — Нормальный конденсатор скачок напряжения выдерживает. А вот оба фактора сразу...

— Все верно, — сказал Панэ. — Ладно. Выбросьте эту дрянь в джунгли, чтоб им пусто. Пару штук оставьте как образцы. Когда мы вернемся, я надеюсь, ее величество найдет время повесить парочку субподрядчиков. С учетом того, в какое раздражение приведет ее все это наше приключение, думаю, на смертный приговор можно рассчитывать твердо. И я лично вызовусь затянуть узел. Дальше. После того, как избавитесь от всякого дерьма, пересмотрите все детали, из лучших соберите плазмометы, в надежности которых вы будете уверены. Проверьте все, что только можно, каждую деталь, каждое крепление, микросхемы, контакт, провод. Затем упакуйте в герметичные мешки и суньте туда что-нибудь, поглощающее влагу.

Джулиан скорчил рожу.

— Без плазмометов нам придется туго, босс. Для наземных боев тяжелое оружие — это безопасность.

— Ничем не могу помочь. Я не хочу потерять еще одно отделение из-за взрыва в стволе. Плазмометы останутся в резерве на случай, если мы действительно угодим в ощип. Если поймем, что без них не выпутаться, пустим их в ход.

— На аккуратную сборку уйдет уйма времени, — сказал Джулиан.

— Поможем. По срокам у вас — сегодня и завтра.

— Окидоки, — закивал головой Поэртена. — А отпад был трючок, кэп. Где вы такому научились?

— Сынок, мне уже семьдесят два года, — сказал капитан. — А завербовался я в семнадцать. Если пятьдесят пять лет будешь выкручиваться из той задницы, в которую нас все время загоняют снабженцы, ты еще и не тому научишься.

Костас Мацуги всегда любил порадовать изысканными кушаньями избранное общество, но необходимость готовить обед для широкой аудитории стала для него нешуточным испытанием. Дело осложняли незнакомые продукты и специи, но Костас учился обходиться тем, что есть.

Когда отряд сделал вынужденную остановку, у Мацуги наконец появилось свободное время для экспериментов. Он знал, что бойцы начинают жаловаться на. однообразное меню, и не обижался. Они были правы. Но каждый вечер в его распоряжении оказывалось не так уж много времени, а еды следовало приготовить много, так что приходилось опять выбирать из списка возможных блюд дежурное рагу. Уже появилась ходячая шутка: мол, на самом деле меню каждый день разное, если сегодня едим ячмерис и тушеное мясо, завтра будет тушеное мясо и ячмерис.

Камердинер не был морпехом, но признавал важность правильного питания для поддержания боевого духа. И хотя базовый принцип — побольше всякой еды в большой-большой котел — для него остался незыблем, разнообразие блюд отнюдь не помешало бы. Именно над этой проблемой он сейчас и трудился.

В числе прочего мардуканцы выращивали не слишком жалуемый ими фрукт, отдаленно напоминающий помидор. Мацуги закупил его довольно много. Сейчас он варил эти помидоры в большом котле вместе со жгучим перуцем и мелкими бурыми овощами, которые мардуканцы использовали примерно так же, как люди чечевицу. Если немножко повезет — а запах от котла валил очень вкусный, — в его репертуаре появится мардуканская версия чили. А если эксперимент окажется несъедобным, значит, на ужин рота будет есть ячмерис и тушеное мясо. В конце концов, сегодня среда.

Мацуги улыбнулся — над котлом склонилась сержант Дэпро, потянула носом воздух.

— Боже мой! — протянула она. — Какой чудесный запах!

— Благодарю. — Костас помешал в котле деревянной ложкой и зачерпнул немного на пробу.

В следующую секунду он широко разинул рот, замахал ладошкой, словно веером, и поспешно хлебнул воды.

— Немножко перестарался с перцем, — сдавленным голосом сказал он.

Неподалеку в солнечных лучах, проникавших сквозь дыру в навесе, блаженствовал Собащер. Услышав тихий стук деревянной ложки о край котла, ящеренок мгновенно вскочил на все свои шесть лап и шустро устремился к кашевару. Костас выловил из псевдочили кусочек мяса, бросил умилительно глядевшему на него Собащеру. Ящеренок давно стал всеобщим любимцем. После каждой трапезы он ревностно подчищал котлы и вылизывал тарелки — и за время путешествия заметно подрос. Если так пойдет и дальше, он вырастет в настоящего великана.

— Будем пить почаще, — сказала Дэпро. Она огляделась по сторонам и, понизив голос, очень серьезно спросила: — Я могу задать вам личный вопрос?

Костас наклонил голову набок. Кивнул.

— Я никогда не предал бы доверия леди, — торжественно сообщил он.

Дэпро фыркнула.

— Бросьте, сэр. Какая я вам леди. Быть одновременно леди и пехотинцем — знаете ли, неразрешимое противоречие.

— Нет, — уверенно сказал Костас. — Одно другому не противоречит. И все же задайте ваш вопрос.