Дэпро снова огляделась, а затем уткнулась взглядом в бурлящую поверхность котла, избегая глаз камердинера.

— Вы ведь давно знаете принца, правда?

— Я стал его камердинером, когда ему исполнилось двенадцать лет. До этого я был обычным слугой императорской семьи. Так что — да, я давно знаю принца.

— Он голубой?

Костас подавился смехом. Вовсе не потому, что вопрос был таким уж неожиданным — наоборот, он чуть было не ответил на него раньше, чем девушка справилась с неловкими словами. Просто этот на редкость естественный вопрос никак не вязался с обликом бесстрашной амазонки.

— Нет. — Ему все-таки не удалось удержать смешок. — Он не голубой.

— Что вас так развеселило? — спросила Дэпро. Она ожидала какой угодно реакции, но только не этой.

— Вы даже представить себе не можете — да я вам и сам не смогу сказать, — сколько раз мне доводилось слышать этот вопрос. Или предположение. Или слухи. С другой стороны, противоположное мнение я слышал не реже. Но еще чаще я видел молодых людей с измененной ориентацией — и молодых леди с нормальной, — которые ударились о броню Роджера, и ударились больно.

— Так он не только меня отшил? — спокойно произнесла она.

— Нет, моя дорогая. — На этот раз в голосе камердинера отчетливо прозвучала нотка сочувствия. — Дело не в вас. Вообще-то — если это вас утешит — я бы сказал, что Роджер находит вас привлекательной. Это только моя догадка, вы же понимаете? Семья императрицы придерживается традиций, принятых в аристократических кругах. Дети получают первоклассное сексуальное образование, их тщательно инструктируют. Роджер не исключение. Я точно знаю, что он предпочитает женщин. Мне известно по крайней мере одно его серьезное увлечение, и в нем участвовала юная леди. С тех пор, насколько я знаю, он отказывается даже от намеков на сексуальные приключения. — Он хихикнул. — А я знаю много. Честно говоря, если бы Роджер кем-то увлекся, он натворил бы столько, что за ним и батальон морской пехоты не угнался бы... простите мне это сравнение.

— Без проблем, — улыбнулась сержант. — Я и не такое слышала. Но все-таки что с Роджером? Он... как это говорят? Асексуален?

— Нет. Это тоже неверно. — Костас покачал головой; взгляд его стал задумчивым, почти печальным. — Я не обсуждал с ним эту проблему. И никто другой тоже. Но если вам интересно мнение человека, который, возможно, знает Роджера лучше многих, я бы сказал, что дело не в отсутствии интереса, а в самоконтроле. Не могу сказать с уверенностью, почему для него так важен контроль, но сам по себе факт кое-что говорит. С большинством людей Роджер не станет разговаривать ни о чем, но существует не так уж много тем, которых он избегает в разговоре со мной. Секс — одна из них.

— Это... невероятно!

Конечно, любовников у Нимаш было меньше, чем звезд на небе, но пересчитать их по пальцам она бы затруднилась.

— Это мой Роджер, — улыбнулся Костас.

— Ты смотри, а мы опять вместе, Пат! — сказал Роджер, похлопывая по спине гребнежабу, чуть пониже повязки на боку.

Теперь в отряде Панэ было три серьезно раненных флар-та. Их разгрузили и наладили прокладывать дорогу сквозь заросли. Вьючные животные среагировали на засаду далеко не однозначно. Большинство, естественно, разбежалось, но две гребнежабы — та, на которой ехал Роджер, и еще одна, в секторе третьего взвода, — сами напали на кранолта. Вполне понятно, что оба храбрых животных теперь протаптывали путь всем остальным.

Роджер решил, что на случай новой засады лучше держаться поближе к «своей» гребнежабе. Он назвал ее Пат — чем-то она напомнила ему девочку, с которой он вместе учился в школе, а поскольку кличка, данная жабе погонщиком, была совершенно непроизносимой — что с зуммером, что без зуммера, — она стала Пат.

На отряд нападали еще три раза, но нападающих было меньше, а кроме того, широкая полоса вытоптанного подлеска, которую оставляли за собой три гигантских флар-та, в сочетании с усиленным боевым дозором не позволяли подобраться к отряду вплотную. Тактика Панэ увенчалась полным успехом: из всех трех столкновений люди вышли невредимыми.

Все выглядело бы еще лучше, если бы не поголовная уверенность в том, что им пока просто везет.

Корд утверждал, что они приближаются к землям, которыми в дни его отца владел Войтан. Правда, никаких признаков цивилизации на глаза не попадалось, но и признаков скопления кранолта не было тоже. И к тому, и к другому морпехи относились философски.

Один из дозорных вскинул вверх руку и упал на одно колено. По сигналу погонщик почти мгновенно остановил своего флар-та, а Роджер помчался вперед. Позади колонна стягивалась в тугую гармошку.

Собащер, ехавший на широком крупе Пат, приоткрыл глаза, поднял полосатую голову, принюхался и зашипел. Мапуги ничего не варил, никто не собирался слопать что-нибудь вкусненькое, так что Собащер спрыгнул с належанного места и вприпрыжку устремился за принцем.

Дозорная, младший капрал Кане из третьего взвода, остановилась на самом краю болота. Берег был узенький, едва четверть метра голой грязи, а дальше, сколько видит глаз, тянулась сплошная вода, поросшая всякой дрянью.

Пейзаж, мягко говоря, не вдохновлял. Повсюду валялись подгнившие деревья, мертвые лианы, а еще живая растительность радовала чахлым искривленным видом и серым безжизненным цветом, разительно отличающимся от буйной зелени джунглей. Роджер огляделся, нашел молодое деревцо и срезал его мечом, который теперь постоянно носил за плечами.