– А вы умеете вытащить из человека всё, – с улыбкой сказал он, и Аакхен кивнул:

– Очень большой опыт.

– Как по-вашему, дому этому угрожает опасность?

– Всем всегда угрожает та или иная опасность, – пожал плечами Аакхен, наливая себе острой семитравной настойки и заправляя её маленькой ложечкой чёрного соуса. – Но эти бараны из мелкой банды, которая вряд ли решится на террор.

– Мелкие твари часто кусаются больнее, чем крупные, – сказал Серёгин. – Как они вообще решились поднять руку на людей вдовы?

– Предстоит выяснить, – сказал Аакхен. – Сейчас их готовят к беседе…

– Ясно, – усмехнулся Серёгин. – Так что вы всё-таки посоветуете нам относительно этого дома? Нанять охрану?

Аакхен помолчал секунды две.

– Думаю, угрозы для дома и для девушек не будет. Но о себе вам придётся позаботиться самому.

– Без проблем. Особенно если вы меня предупредите, с какой стороны ждать удара.

Аакхен согласно кивнул:

– Без проблем… – и улыбнулся. – Ещё, мой друг, один нескромный вопрос. Вы были солдатом – а чем занимаетесь сейчас?

– Ну… У меня и у моих нескольких друзей свой маленький бизнес, – пожал плечами Серёгин. – Малотоннажные перевозки на короткие дистанции, я бы так это определил.

– И что вы перевозите? Или это нескромный вопрос?

– Да почему же нескромный? Запечатанные пакеты. С объявленной стоимостью. Мы берём восемь процентов от неё. К сожалению, у нас нет конторы…

– И как далеко вы можете отвезти пакет?

– Обычно – до Стоячей Звезды. Если нужно дальше, начинаются другие расценки.

Стоячей Звездой в обиходе называли большую и очень старую космическую станцию на стационарной орбите, через которую происходило легальное сообщение с Тироном, режимной планетой-заказником.

– Так у вас… катер? – с интересом спросил Аакхен.

– Да. Очень маленький, но зато свой, – засмеялся Серёгин. – Мы считаем его трофеем.

Вечер выдался на редкость свежим, от такого в это лето успели отвыкнуть, и Лопухинский садик, где Вита и Кеша уже имели свои излюбленные места, оказался перенаселённым. Бабушки с внуками и молодые мамаши с чадами, просто парочки и парочки с собаками, ребятня на роликах и миниглайдерах, кадеты и гардемарины…

Воздушные шарики, пиво и мороженое, над головой выписывает восьмёрки и петли игрушечный самолётик. И духовой оркестр для полноты ощущений.

– Мам! – Кеша дёрнул её за руку. – Может, просто покатаемся?

– А давай, – согласилась Вита.

У причала как раз стоял, набирая пассажиров, викинговский драккар (но с мотором). Рулевой был в шкурах и рогатом шлеме.

– Ма, а почему у дяди рога?

– Наверное, редко бывает дома… – рассеянно сказала Вита, вглядываясь в толпу: ей показалось, что там мелькнуло что-то неприятно-знакомое. Кто-то, разумеется. А может быть, она ощутила угрозу или недоброжелательность, исходящую от случайного зеваки. Хотя, как она знала, каждый год число всякого рода сумасшедших и маньяков снижается процентов на десять (необъяснимый, но несомненно существующий феномен; один из многих), тем не менее они в природе остаются, и несколько раз с какими-то невнятными выходками, направленными против Кеши, она сталкивалась; к счастью, рядом был Адам, другие мужчины, Кеша ничего не заподозрил…

Селиванов успел отвернуться и сгорбиться над газетой. Он просто сидит на скамейке и читает, сидит и читает, никого не трогает, ничем не интересуется… Буквы по-прежнему были чужие, можно было только рассматривать фотографии, но на всех фотографиях изображался подросток Селиванов, вешающий в подвале кошку. Он и не подозревал, что его тогда фотографировали…

…Потом он сходил за водой. Безногий опять закатил глаза и обмяк, дышал часто и коротко, но дышал. Что же мне с тобой делать, думал Денис. Ты же всё равно сдохнешь. Скинуть собаку вниз, как хотел? А потом оттащить отбитую тушку куда-нибудь в угол. Воняй себе там. Предварительно по горлу чиркнуть… нет, кровища натечёт, ну её…

Видимо, от дыма он всё-таки угорел, а может, не простой это был дым, а с какой-нибудь местной коноплёй, но голова стала пустой и лёгкой. Хотя и трещала. Вообще состояние было, как на пяти тысячах.

Метров. Над уровнем. Океана.

Океана воды.

Вода тикала о воду. Тик-тик-тик.

Кроме воды, Денис, извинившись перед мёртвым, прихватил и одеяло. Потом решил извиниться перед одеялом за то, что и другой человек, которого оно будет укрывать, умрёт. Скорее всего. Но что же делать, такая у нас работа. Работа у нас такая.

Жила бы страна родная, как пел, бывало, дед, раскинув руки на спинку дивана. Нормально, дед, говорил Денис, только не ори так. Дед всё равно орал. Голос у него был хороший, громкий, глубокий, только вот слуха совсем не было, и врал дед безбожно, не попадая даже в ритм, не то чтобы в ноты. Диван был плюшевый, зелёный, с прямой неудобной спинкой и кистями на валиках. Бабушка завешивала его тонким деревенским ковром – ручная вышивка цветными нитками мулине по мешковине. Ковёр был ещё довоенный. На ковре было горное озеро с лебедями, красавица, многорогий олень и джигит с усами и кинжалом.