– Извините меня, капитан.

Риггз-Бауэн обратил к нему свой надменный взор. Светло-голубые глаза по форме напоминали устриц. Темные круги под ними делали его похожим на великомученика. «Надо будет как-нибудь снять его для фильма», – подумал Стрикланд.

– Кто п… победит?

– Будет гонка, увидим.

– У кого больше шансов?

Риггз-Бауэн обшарил Стрикланда глазами в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь установить его личность. Таких опознавательных знаков на Стрикланде не было.

– Пресса?

– Средства массовой информации. Если точнее. Так как?

– Трудно сказать. Даже невозможно, – уточнил Риггз-Бауэн.

– Все одинаково хороши?

– Не обязательно. Они не наши питомцы, знаете ли.

Если у них есть спонсоры, они получают право участвовать.

– Как насчет Брауна? Что вы думаете о нем?

– Прекрасный парень. Насколько мне известно. Стрикланд посмотрел на позирующих яхтсменов.

– А кто те двое с ним?

– Его жена, – ответил Риггз-Бауэн, – и его пресс-агент.

– Неужели?

Риггз-Бауэн вернулся к привычному покровительственному тону.

– В том, что у них свои пресс-агенты, нет ничего необычного, знаете ли. Иногда у них бывают даже литературные агенты. Так сегодня обстоят дела.

– У него миловидная жена, – заметил Стрикланд. – И глаза, как у поэта.

Зрачки капитана слегка сузились, и он одарил собеседника едва заметной улыбкой.

Стрикланд представился Браунам по телефону. Они договорились, что он прибудет к ним на остров Стидман в конце недели.

Он появился ранним утром в субботу и привез с собой видеозаписи двух своих фильмов: «Изнанка жизни» – о нью-йоркской проститутке по имени Памела Коэстер и «Малыш Сото», в котором были показаны утро, день и боевая ночь клубного боксера из Риверсайда в Калифорнии. Пока Брауны смотрели его работы, он обследовал дом и прилегающие к нему территории. Изучая книжные полки, он обнаружил на них главным образом морские повести и романы, либо описания путешествий.

За ленчем Стрикланд говорил мало. Он был суеверен и воздерживался от обсуждения своих замыслов, по крайней мере, на ранней их стадии.

За кофе на террасе Брауны попытались немного разговорить его, принявшись обсуждать его фильмы.

– Я никогда не думал, – сказал Оуэн, – что люди, подобные этим вашим героям, могут быть такими симпатичными.

– Действительно! – поддержала его Энн. – Они такие смешные! За них невольно начинаешь переживать.

– О, спасибо. – Стрикланд так и не разговорился. – Они просто люди.

Он привез с собой фотокамеру «олимпус» и сделал массу снимков, чтобы потом развесить изображения Браунов у себя на стенах. Но не только для этого. Ему было нужно, чтобы Брауны привыкли к нему с камерой в руках. Каждый раз, когда Энн оборачивалась, она обнаруживала его в такой позиции, которая позволяла ему видеть все, что находилось у нее за спиной.

Набравшись смелости, она спросила его:

– Вы всегда заикались?

На его лице мелькнула светлая снисходительная улыбка.

– С одиннадцати лет. В шестом классе у нас был парнишка, который заикался. Я передразнивал его ради смеха. Мне говорили: «Смотри, пристанет». Так оно и случилось.

– Да что вы! – вскрикнула Энн. – Неужели такое бывает?

– Иначе я бы давно избавился от своего недостатка, не так ли?

– Я не знаю. – Она уже жалела о своем любопытстве.

Он сделал еще множество снимков Оуэна за работой в кабинете. Энн дала ему на время семейные фотографии. Незадолго до обеда он сообщил, что возвращается в Нью-Йорк. Оуэн наверху принимал душ. Энн открыла бутылку вина.

– Ну как же так… – Она, похоже, огорчилась. – Я думала, вы пообедаете с нами.

Но он не мог бы точно сказать, была ли она действительно разочарована его отъездом. Во всяком случае, Энн не проявила желания немедленно избавиться от него. Оуэн Браун спустился вниз в купальном халате. Сложен он был великолепно: длинные ноги, широкие плечи, тонкая талия. Он, несомненно, заботился о своей спортивной форме.

– А не было ли у вас фильма о войне во Вьетнаме?

Стрикланд быстро кивнул.

– Как он назывался?

– «LZ Браво», – ответил Стрикланд.

– Я не видел его, – сообщил Браун, – но слышать приходилось.

– И что вы слышали?

Браун смутился.

– Честно говоря, не помню. Помню только, что слышал.

– Когда-нибудь я покажу его вам, – пообещал Стрикланд.

– Оуэн был там, – сказала Энн.

– Да, – кивнул Стрикланд, – мне это известно.

В аэропорт Стрикланда повезла Энн. Перед этим она выпила три стакана вина и. теперь, стиснув зубы, следила за желтой осевой линией.