–  Поручик, не хотели бы вы произнести тост?
– внезапно поинтересовался у него Друцкой.

Невич, пришёл в ужас услышав эти слова.

–  Даже не надейтесь. Я не собираюсь переводить слова поручика. Я знаю, чем всё кончится.

–  Я переведу!
– предложил Друцкой.

Он лукаво сощурился и подмигнул Астраханову. Тот в свою очередь поддержал эту идею. Невич, видя такое единодушие, демонстративно отвернулся от своих друзей и заговорил с офицером, который сидел справа от него. Когда слева раздался голос Друцкого, Невич запнулся и лёгким ужасом устремил взгляд в сторону поручика Анджапаридзе.

–  Господа, господа. У нас есть тост. Прошу прощения за моего друга. Он недостаточно хорошо владеет французским. По этой причине, я буду переводить его слова.

Друцкой привлёк к себе внимание. Едва он сел, поднялся Анджапаридзе. На губах поручика расплылась широкая улыбка. Чувствовалось, что он просто смакует своё выступление.

–  Господа офицеры, хочу ещё раз выпить за Францию. За эту прекрасную страну, - этими словами начал свою речь поручик Анджапаридзе. Друцкому и не понадобилось переводить эти слова. Французы уловили знакомое слово «Франция» и начали аплодировать поручику.

–  Прекрасный город Париж, - продолжал с пафосом поручик Анджапаридзе, - французы прекрасные люди.

Его речь постоянно прерывалась одобрительными выкриками.
– А какие места красивые во Франции? А какие красивые женщины? А какая история? У вашей страны прекрасная история. Ну просто замечатэльная.

Астраханов наклонился к Друцкому и прошептал на ухо.

–  Не переводи больше. У него появился акцент. Скверный знак. Самое время убегать отсюда

–  Людовик «Святой», Людовик «Сварливый», Людовик «Толстый» и ещё какой-то там. Всэх не помню. Прекрасная история господа у вашей страны. Так зачем надо было её портыть? Зачем надо был бросать этот прекрасный страна и приезжать сюда…умират?

–  Достаточно, поручик!
– Невич отчётливо понимал, что настало время решительно вмешаться в происходящее. Он встал с места и отвесил общий поклон, - прощу прощения господа, но нам необходимо отбыть в полк. Благодарим за гостеприимство и надеемся отплатить тем же.

Произнося эти слова, Невич незаметно подошёл к поручику Анджапаридзе и, взяв за руку, повёл к выходу.

–  Я нэ закончил!
– возмутился Анджапаридзе.

Но Невич не слушал его. Быстренько распрощавшись со всеми, они вышли из палатки, и ещё раз поблагодарив гостеприимных хозяев, вскочили в седло. И только, когда они покинули французский лагерь, Невич ответил ему.

–  Вы начали оскорблять наших хозяев, а это недопустимо. Хорошо ещё, никто из них ничего не понял.

–  Я только хотэл рассказать истори…у!
– начал оправдываться поручик под общий хохот друзей.

–  Историю он хотел, видите ли, рассказать?
– насмешливо сказал Невич, - ещё немного и нам пришлось бы отбиваться от всей французской армии. Поручик, я попросил бы вас не произносить тосты. Или уж произносить их будучи трезвым. Я вот совершенно убеждён в том, что если мы и погибнем, то лишь из-за вашего красноречия.

Услышав эти слова, Анджапаридзе надулся и пустил лошадь вперёд.

–  Зачем вы так, штаб-ротмистр?
– упрекнул его Друцкой, - поручик кристальной души человек. Подумаешь, сказал пару лишних слов. Уж, на самый худой случай, могли бы размяться на дуэли.

Рассмеявшись, Невич пришпорил лошадь и скоро догнал Анджапаридзе. Друцкой и Астраханов видели, как они разговаривают. Это продолжалось несколько минут, потом Невич вернулся.

–  Господа, поблагодарите меня от всего сердца, - произнёс он с широкой улыбкой на губах, - поручик подробно изъяснил мне смысл своего тоста. Поверьте, вы все обязаны мне жизнью.

Весёлое настроение гусар улетучилось, едва они оказались в пределах Вильно. На въезде им встретился штаб-ротмистр Безобразов. Он со скрытым злорадством сообщил о том, что их ищет командир полка полковник Маникин. И уже перед тем как расстаться, Безобразов как бы вскользь поинтересовался о «друзьях-французах». По всей видимости, об их поездке стало известно командиру полка. Не оставалось сомнений в том, кто выдал их полковнику. Все одновременно подумали о Безобразове. С ним, у них отношения складывались не лучшим образом. Всё началось после того, как Безобразов получил место изгнанного Арсанова. Безобразов не упускал случая дурно отозваться об их друге, что однажды едва не закончилось дуэлью.

Сообщение Безобразова заставило их немедленно отправиться в казармы, хотя они намеревались поехать в дом, который сняли на время пребывания в Вильно. Всё ещё было светло, когда они прибыли в расположение полка. Светло, хотя и не столь жарко, как днём. Недалеко от казармы несколько десятков гусар мыли своих лошадей. У входа…у входа в казарму их ждал командир полка. Было заметно, что он пребывает в ярости. Едва они подъехали, полковник знаком показал, чтобы они оставались в сёдлах. Они были удивлены поведением полковника, так как ожидали, что он их отчитает за самовольство. Но этого не произошло, и скоро стало ясно, почему. Полковник сел в седло и коротко приказал: