Все, похоже, до съезда на грунтовку мы почти дошли – впереди на фоне затянутого облаками неба четко выделялся крестообразный силуэт столба. Обрывки электрических проводов свисали с перекладины, будто веревки, с которых срезали висельников. Мрачноватое зрелище, ничего не скажешь.

Дальше потянулось зеленое поле, для заброшенного слишком ухоженное. Да оно и не заброшенное: вон покосившаяся наблюдательная вышка торчит, на том краю еще две. Деревня где-то рядом должна быть. И точно – из-за рощицы выглядывал высокий частокол и выкрашенные синей краской церковные купола.

У ближайшей к дороге вышки горел костер, вокруг него сидело пять человек в серых от дорожной пыли плащах. Вооружены кое-как: двустволка, обрез, два арбалета, топоры, длинные ножи. Сразу видно – народ пришлый, а не крестьяне.

– Лед, пошли. – Григорий передал свой рюкзак Мельникову и зашагал через поле.

Пошли так пошли. Поставив сумку на дорогу, я поплелся за ним.

Люди у костра на нас никак не прореагировали, зато с вышки сразу же начал спускаться кряжистый мужчина лет сорока в обшитой посеребренными пластинками кожаной куртке. За спиной у него болтался длинный посох одной из первых моделей «свинцовых ос» – вещь, хоть и не особо скорострельная, зато крайне дальнобойная. На поясе широкий длинный тесак, на шее связка оберегов. Вот этот сразу видно – местный. Парень с оснащенным оптическим прицелом карабином так и остался прикрывать его сверху.

– Патруль, – неожиданно для меня представился Гриша и показал местному какие-то корочки. – Как у вас?

Стараясь не выдать своего удивления, я перевел взгляд на изрезанные охранными символами бревна вышки. Ишь ты, сколько всего понакрутили. Еще и на гвозди заклятые не поскупились.

– Спокойно все. – Мужик кивнул, только мельком взглянув на удостоверение. Куда больше его интересовали мы сами. – Как гнездовье навьев на прошлой неделе вывели, так и спокойно все стало. Правда, вон в том лесочке стая вьюжников поселилась, но до нас не долетают. Сегодня пасмурно, так что смотрите…

– Это кто? – оглянулся на костер Григорий.

– Травники.

– Сами собирают? – поинтересовался я, оценив снаряжение собравшихся около костра людей. Не ахти у них со снаряжением, прямо скажем, не ахти…

– Какой! – усмехнулся, встопорщив усы, коренастый. – Скупщики.

Вот это запросто. Ходят от деревни к деревне, травы и ягоды, уже собранные, покупают. Думаю, если в сумках хорошенько покопаться, то и что-нибудь запрещенное найдется. Например, беляника, из которых Л-13 варят. А что? Запросто. Дело-то житейское.

– Мы по дороге до поворота на Песчаное дойдем? – зашуршал картой Григорий.

Блин, ну какой патрульный на людях картой пользоваться станет? Минус тебе, Гриша, однозначный минус. Мы же из себя все такие крутые, с завязанными глазами Приграничье с запада на восток и с севера на юг проходим. Это, уже местных порасспросив, среди своих…

– Дойдете. Поворот аккурат перед Столбом, верст через восемь будет. – Мужик на карту даже не посмотрел. – Там на развилке вправо берите.

– Спасибо, – что-то отметив карандашом на карте, поблагодарил коренастого Григорий и, видимо вспомнив про организованную у Октябрьского облаву, спросил: – Волки не шалят у вас?

– Бог миловал.

Мы вернулись на дорогу и двинулись дальше. Чего Гриша меня с собой брал, совершенно непонятно. На всякий случай? Похоже на то. Или хотел, чтобы я в курсе ситуации на маршруте был?

– Кто такие вьюжники? – решил уточнить Конопатый, когда до леса, про который говорил крестьянин, осталось метров двести.

– На белых летучих мышей похожи. Летом на людей не нападают, но ребенка или пьяного выстудить могут.

– Что сделать? – не понял прислушивавшийся к нашему разговору Мельников.

– Выстудить. Заморозить. Тепло высосать, – как мог, объяснил я. – Смотрите!

Выпорхнув из леса, стая стремительно махавших крыльями льдисто-белых летучих мышей окружила замешкавшуюся сороку, на миг сплелась вокруг нее в тугой комок и сразу же унеслась обратно. Упавшее с высоты тельце птицы с костяным звуком ударилось о землю.

– Ничего себе продукты быстрой заморозки! – присвистнул Напалм. – Может, возьмем? Вер, приготовишь?

– Только, чур, ты ее есть будешь, а свою порцию тушенки мне отдашь, – сразу же нашлась девушка.

– Не, я так не играю, – отказался пиромант. – Слышь, Лед, мне эта сорока про гавайскую синицу напомнила, которая мороза не боится и много чего на лету делать умеет…

– Ты это к чему? – Я не сразу сообразил, какую синицу имеет он в виду.

– Да так, вспомнилось. – Напалм искоса посмотрел на Веру, и та, покраснев, ушла вперед. – Вот…

Я покачал головой и ничего говорить не стал. У меня и своих проблем хватает, чтобы других уму-разуму учить. А тут еще того и гляди дождик зарядит…