– Самый лучший способ что-то скрыть – выложить это у всех на виду. А жизнь на протяжении многих веков предоставила мне возможность скопить состояние. Что довольно легко. Чем больше денег у человека, тем больше у него возможностей спрятать свою истинную сущность. От тех, у кого есть деньги, люди ожидают определенную долю эксцентричности. Таким образом, это еще один инструмент, который я использую, добиваясь своих целей.

– Ты не можешь быть миллиардером вдобавок ко всему прочему. От тебя я совершенно точно скоро свихнусь. И ты знаешь об этом, не так ли?

– Джекс! – Барри Рэдклифф появился в дверном проеме, его крупное тело прислонилось к косяку, а на лице расцвела огромная улыбка облегчения. – Слава Господу. Они все время говорили мне, что ты поправляешься, но по тем или иным причинам не позволяли взглянуть на тебя. И все это время они потчевали меня сплетнями о каком-то твоем женихе. Я пытался сказать им, что у тебя его нет, но никто не слушал меня, даже капитан. Он утверждал, что знаком с этим парнем, неким иностранным миллиардером, и что все слухи правдивы. Я думал, что пуля в голове перенесла меня в другой мир.

Медсестра ушла, оставляя их наедине.

– По крайней мере, ты мог бы извиниться, – Джексон испытала облегчение, видя хоть кого-то нормального, что чуть не заплакала вновь. – И почему ты не убрал свою задницу из того склада, как я тебе велела? У тебя тоже комплекс героя, Барри?

Он медленно и осторожно пересек комнату, словно у него дрожали ноги, и ему было трудно управлять ими, и обнял ее одной рукой.

– Забыл упомянуть, что я очень ревнивый мужчина, сладкая. Не заходи слишком далеко в своей радости видеть этого парня, – тон голоса Люциана в ее голове был тем же самым, но не совсем. Он был мягче, чем когда-либо, бархатом поверх стали. Завуалированным предупреждением.

– Привыкай к этому. Он мой напарник , – и Джексон умышленно обняла Барри в ответ, хотя в обычных обстоятельствах никогда бы этого не сделала.

– Ты сама от себя скрываешь свои чувства. А к нему ты относишься с большой привязанностью.

– Если это так, то с твоей стороны довольно мило указать мне на мои истинные чувства, особенно теперь, – сладко проговорила она, позволяя Барри взять ее за руку, когда он присел на краешек кровати. – Ты помнишь, что произошло, Барри? Потому что я ничего не помню, после того, как в меня попала пуля, – ей было любопытно. Она не имела представления, как они выбрались из здания склада, когда оба были серьезно ранены.

Смущение затуманило глаза Барри.

– Знаешь, по этому поводу меня преследуют кошмары. И я тоже не знаю. Но в моих кошмарах огромный волк убивает всех подонков, словно какой-то ангел-мститель, затем превращается в человека, вытаскивает оттуда мою задницу, после чего выносит тебя. Не говори об этом боссу, хотя… он уже и так поручил какому-то психиатру шататься возле моей двери, – Барри потер руками свое лицо. – Я не помню мужчину, только волка, его глаза. То, как он смотрел на меня. Но я клянусь, что мужчина появился из ниоткуда, чтобы спасти нас.

– Это был ты. Ты спас нас. Я должна была знать , – и она знала. Глубоко внутри было воспоминание – Люциана или ее собственное, она не была уверена, – дотронувшись до которого, она тут же отбросила его прочь. Там была кровь и смерть, и что-то такое эротичное, но вместе с тем неправильное, – некая разновидность странного исцеляющего ритуала, возможно? – чего Джексон больше никогда не хотела касаться вновь.

– Я бы не позволил тебе сбежать от меня, даже через смерть, Джексон. Мне так нравится твое чувство юмора , – в этом было столько нежности, что у нее дрогнуло сердце, и ей стало ясно – он знал, что она была напугана, одинока и крайне смущена.

Джексон охватило ощущение, что сейчас он гораздо ближе, его присутствие в ее сознании стало сильнее, перестало быть тенью. Невольно она нервно посмотрела на дверь.

– Не волнуйся, Барри, я думаю нам обоим надо держаться как можно дальше от психиатров. Они, возможно, попробуют и мне навязать свою помощь, поскольку я тоже страдаю ночными кошмарами.

Барри пододвинулся к ней, наклоняясь ближе и понижая голос.

– Пока мы здесь одни, я могу тебе рассказать, что это не первый таинственный случай, который со мной произошел. Помнишь серийного убийцу, терроризировавшего город несколько месяцев назад? Конечно, помнишь. Так вот, когда было обнаружено третье убийство, я первым оказался на месте преступления. Я был не на службе, но в том районе. И я клянусь, что видел там волка. Он повернул голову и посмотрел на меня своими умными глазами. Действительно умными. Это было жутко. Он смотрел на меня, словно оценивая или что-то вроде этого, решая, стоит ли меня убивать. Точно так же, как на складе. А затем волка не стало, на его месте появился мужчина, и, клянусь своей жизнью, я не могу вспомнить, ни как он выглядел, ни даже его телосложения. Ты знаешь меня, Джекс, я запоминаю все до малейшей детали, но уже дважды я видел волка там, где его не должно было быть. И я не могу описать мужчин, которых видел, ни того на месте преступления, ни того, кто спас наши жизни.

– О чем ты говоришь, Барри? – сердце Джексон тревожно забилось. Был ли это Люциан? Что такое Люциан? Мог он создавать проекцию волка?

Барри пожал плечами.

– Я не знаю, о чем говорю. Я только знаю, что видел, черт знает что. Волк был реальным. И выглядел как две капли воды похожим на того со склада. Он был огромным, хорошо откормленным. Не какой-нибудь беспризорной шавкой, как предположил капитан. У него были странные глаза. Очень черные, не похожие на глаза животных. Они горели угрозой, действительно горели. И в них таился почти… человеческий ум, – он провел рукой по волосам. – Я проверил, не убегал ли волк из зоопарка или заповедника, но нет. И самое главное – больше его никто не видел. Возможно, волка и вовсе не было, но… я не знаю, куда мне с этим обратиться, и ты единственный человек, которому я рассказал об этом.