Прижавшись к нему, Розалинда прошептала прямо в его губы:

– Саримунд был видением, а ты – нет, ты мой муж, Николас. Совсем голый и теплый.

Он и забыл, что на нем нет и нитки. И стал ласкать свою непокорную жену. Она прильнула к нему еще теснее. Если это только было возможно. Ее ладони скользили по его спине, ногам, прокрались к животу. А когда коснулись его плоти, он вздрогнул.

– Я сделала тебе больно?

– О нет, дорогая, – рассмеялся он. – Сейчас я ни о чем не способен думать, но в остальном вполне жив. Только не убирай руки, Розалинда, только не убирай руки. Нас только двое, ты и я, и я безумно тебя хочу.

Немного позже Николас лег на спину, прижимая к себе спящую Розалинду, глядя в темный потолок и прислушиваясь к шуму дождя.

И неожиданно осознал, что в комнате стоит неприятный запах. Нет, не плесени, не гнили… а чего-то вроде меди… кровь! Здесь пахнет кровью!

Николас осторожно отодвинулся, поднял жену на руки и унес в большую спальню, ногой захлопнув за собой дверь.

Когда он положил жену на холодные простыни, та открыла глаза.

– Ш-ш-ш, – прошептал он между поцелуями. – Все в порядке. Иди ко мне. Я тебя согрею.

Она положила голову ему на плечо и пробормотала:

– Саримунд обещал, что скоро я буду с ним. Скоро я приду к нему.

Николас снова стал ее целовать.

– Розалинда, ты заметила сходство между ним и тобой? От неожиданности она даже приподнялась:

– Похожа ли я на него? О нет, Николас. Он красив как ангел, золотистый ангел со светло-голубыми глазами.

– Что, по-твоему, он имел в виду, когда сказал, что ты принадлежишь ему?

– Может, я его потомок? Саримунд жил в шестнадцатом веке, в одно время с капитаном Джаредом. А капитан здесь, по крайней мере, мы слышим его голос.

Потомок Саримунда… вероятно, это многое объясняет, но что именно – сказать трудно.

Николас припал к губам Розалинды, но она отстранилась.

– Я позволила тебе любить меня. Не следовало этого делать.

Он едва не засмеялся:

– Теперь ты чувствуешь себя лучше?

– Сам знаешь, что да, но не в этом дело.

– Именно в этом, а все остальное пусть идет к дьяволу. Он уже почти засыпал, когда услышал произнесенные едва различимым шепотом слова:

– Пейл – именно туда нас ведет все это. Николас ничего не ответил и заснул под шум дождя, грезя о красном лазисе.

Разбудил его яркий солнечный свет, лившийся в окна, но он еще не успел опомниться, как пронзительный вопль миссис Макгивер буквально поднял его с постели. В спешке он чуть не сбросил Розалинду на пол.

– Николас, ты голый! – в панике крикнула Розалинда.

Он остановился, развернулся и на лету поймал брошенный ею халат. Сама Розалинда завернулась в снятую с постели простыню.

Оба помчались по длинному коридору.

Сбежав по лестнице, они в ужасе остановились. Миссис Макгивер стояла над бесчувственным телом Питера Причарда.

Николас мгновенно подскочил к Питеру и, прижав пальцы к его шее, облегченно вздохнул: пульс был слабым, но ровным. На Питере были брюки и рубашка. Рядом стояли сапоги. Похоже, он вошел в дом и, не желая никого будить, снял обувь.

– Слава Богу, он не умер! – воскликнул Николас. Но молодой человек был без сознания. Николас проверил, нет ли переломов, после чего, взвалив управляющего на плечо, отнес в гостиную и положил на диван.

– Миссис Макгивер, что стряслось?

– О Господи, милорд, я как раз шла к кухарке поговорить насчет овсяной каши: вчера в ней были комки, а это никуда не годится, – и увидела мистера Причарда, лежавшего у лестницы. Я немедленно подбежала к нему, милорд, в полной уверенности, что он мертв. Бедняга не очнулся даже после того, как я ущипнула его.

– И что же было дальше?

Экономка на мгновение зажмурилась, прежде чем выпалить:

– Я думала, что это мерзкий призрак его убил! Очень уж испугалась, милорд.

– В этих местах есть врач?

– Эндрю Ноттс, милорд, тощий как жердь, но не слишком старается прикончить своих пациентов. А вот и мистер Блок!

Блок на ходу натягивал черный фрак. Очевидно, он так спешил, что не успел заправить в брюки белую полотняную сорочку.

– Блок, немедленно за врачом, – велел Николас. – Поспешите.

Минут через пять Питер пошевелился. И Николас, и Розалинда не отходили от него. Правда, оба оставались, босы: никто не догадался пойти обуться. Розалинда приложила ко лбу Питера смоченный в розовой воде платок.

– Питер?

Его глаза медленно открылись.

– Милорд?

– Да. Как ты себя чувствуешь?

– Сначала вас было трое. А теперь – только двое. Так что мне, должно быть, лучше.

– Скорее всего, Питер. Что случилось? Миссис Макгивер нашла вас на полу, без чувств.

– Милорд! – воскликнула запыхавшаяся Мэриголд, вбегая в гостиную. – К вам гости. Вломились в дом и требуют вас. Ничего слышать не хотят.