— Все его бывшие девицы залезали ему в штаны прежде, чем успевали влезть в душу. Ты поспела и тут и там.

Я нервно хихикнула. Мне не грозило ни то, ни другое.

— Знаю, тебе трудно будет удержать его, чтобы он не бегал за другими бабами, но прошу — лупи его, бей бутылкой, привязывай за член — но только не подавай на развод. В нашей семье разводов не было и не будет!

— А вам не приходило в голову, что это я могу ему изменить? — с раздражением спросила я. Все упорно развивали во мне комплекс неполноценности: ах, Пол то, ах, Пол се…

— Тогда он тебя просто прикончит!

— Что-то верится с трудом!

Некоторое время дед смотрел на меня голубыми, как небо, глазами. Потом внезапно спросил:

— Ты любишь его?

— Нет, — не задумываясь, ответила я и охнула про себя — неделя такого напряга — и все насмарку! Проклятый старик неожиданно расхохотался, потирая жесткие ладони:

— Хо! Хо! Хо! Чертова девка! Молодец, люблю!

И смачно чмокнул меня в губы.

— Чего это он так расцвел? — подозрительно спросил Пол — уже в машине.

— Да откуда я знаю? — с досадой отозвалась я. — У вас, Клейтонов, какое-то извращенное чувство юмора!

Мы выехали на автостраду. Клейтон спросил, не сводя глаз с дороги:

— Как вам показался старик? Понравился?

— Скорее да, чем нет.

Клейтон засмеялся:

— Большей похвалы от вас, по-моему, не дождаться! Я люблю его.

— Оно и видно. Так бессовестно надуть любимого деда!

Пол улыбнулся. Лицо его потеплело, и я неожиданно на него загляделась.

— Родители давно погибли. Он, фактически, и воспитал меня. Он — моя единственная семья. Поэтому мне трудно…

Коротко глянул на меня.

— Вы не простите их, Джессика?

Я с трудом переключилась на собственные проблемы.

— Что?

— Все мы совершаем ошибки…

— Только по некоторым они очень больно ударяют… Не надо так огорчаться. Мы помиримся. Потом. Когда-нибудь. Может, в следующей жизни.

— В сущности, они неплохие люди…

— В сущности, это не ваше дело! — огрызнулась я. — Вы сначала в своей… невеликой семье проблемы решите!

Клейтон замолчал. Так до самого дома мы доехали в тишине. Остановив машину, Пол потер переносицу и сказал задумчиво:

— У нас с вами сегодня юбилей.

— Юбилей?

— Неделя супружеской жизни. Не хотите отпраздновать?

— Шампанским и свечами?

— Вы когда-нибудь были в казино?

Конечно, проигралась я в пух и прах. Клейтон только похохатывал, глядя, как азартно я иду к неизбежному проигрышу: сам-то он понемногу, но непрестанно выигрывал… Кому какое счастье!

А шампанского мы все-таки выпили — хозяин казино прислал бутылку к нашему "юбилею".

Мы усаживались в машину далеко за полночь.

— О, боже! — вздохнула я, подкидывая в руке колье. Клейтон напялил его на меня, ехидно заметив, что его жена имеет право носить бриллианты не меньшее, чем его любовница. — Давненько я так не веселилась!

— Конечно, — согласился Пол, хлопая дверцей. — Я заметил. Вам доставляло безумное удовольствие, когда красавчик напротив то и дело заглядывал вам в вырез!

Я лениво перекатила голову по спинке сиденья.

— Интересно только, что он там искал?

Дверца все никак не закрывалась, и Клейтон отозвался раздраженно:

— Но все же кое-что обнаружил, судя по тому, как пускал слюни!

— Какого черта, Пол? — возмутилась я. — Вы же сами напялили на меня это платье, в нем ни наклониться, ни положить ногу на ногу!

— Что вы непрерывно и делали! — Клейтон наконец совладал с дверцей и завел машину. — Конечно, дай вам волю, вы и сюда бы заявились в своих драных джинсах, но никто не заставлял вас выставлять напоказ все свои прелести!

— Какие еще прелести! — завопила я не своим голосом. — Что за муха вас укусила? А, вы расстроились, что я просадила ваши деньги? Ну так вычтите их из моего жалованья!

Клейтон прорычал что-то совсем невразумительное и рванул машину с места так, что меня вдавило в сиденье.

Хорошенький "первый маленький юбилей"!

*****

Клейтон очень удивился, застав меня в понедельник на рабочем месте.

— Джессика! Что вы здесь делаете?