— Как что? "Медовая" неделя закончилась, я вышла на работу, мистер Клейтон.

— Вам теперь нет необходимости работать, мои средства…

— Остаются вашими. А я должна подумать о своем будущем. Мой испытательный срок еще не закончился, и я пока не получила рекомендаций. Положительных рекомендаций, — подчеркнула я. — Кроме того, и жалованье будет нелишним…

На его озадаченном лице постепенно проступала улыбка.

— Да вы, оказывается, очень практичная девушка! Хотите ободрать меня, как липку?

— Обдерешь вас, как же… — проворчала я. Клейтон постоял у стола, рассеянно поглядывая в окно. Он как будто придумывал, что мне еще сказать. Я удивленно вскинула глаза, и Клейтон, наконец, разродился:

— Простите за вчерашнее, Джессика. Сам не знаю, что на меня нашло. Эта неделя мне тоже нелегко далась.

— Бывает, — сказала я, решив ему помочь — видно же, что извинения Клейтону непривычны. — Вы, наверное, немного перебрали…

— Нет, — сказал он самым обыденным тоном. — Просто приревновал. Эта последняя почта?

Я с открытым ртом смотрела на закрывшуюся дверь. Это что еще за странное заявление — приревновал? Кого? Меня? Бред какой-то!

Лишь к вечеру мы вновь встретились — я только успевала принимать и провожать клиентов.

— Девятый вал какой-то! — пожаловалась Полу. — Прорвало их сегодня, что ли?

Он сидел в кресле, закинув руки за голову, и с усмешкой смотрел на меня.

— Какая скромность! Или вы притворяетесь?

— Вы о чем?

— Неужели не ясно, что они приезжают, чтобы посмотреть на вас? Вы сегодня принесли мне кучу денег!

— Уж и не знаю, гордиться ли этим… — пробормотала я. — Может, мне стоит начать продавать билеты на саму себя? Или вы и так отломите мне от щедрот ваших?

— Отломлю. Собирайтесь, сегодня едем в театр.

— О, боже, опять светская жизнь! — застонала я. — А что прикажете надеть? Вчерашнее платье?

Клейтон картинно закрыл лицо руками.

— Нет, только не это!

Кажется, Пол решил таким образом наверстать свадебное путешествие, от которого я наотрез отказалась. Конечно, я не прочь побывать во всех этих местах, которые так рекламируют — но без нагрузки в виде моего номинального мужа. Я не могла представить, как мы день за днем проводим вместе.

А сейчас все практически так и происходило. У Пола появилась привычка в отсутствии клиентов выходить в приемную поболтать. Он присаживался на угол моего стола, бесцеремонно отодвигал бумаги и начинал донимать вопросами. Я отбивалась, как умела. Хотя он сейчас стал куда симпатичнее — более веселым, общительным, менее занудным и высокомерным — я не понимала, почему мы должны выходить за рамки обычных деловых отношений "босс-секретарь". Конечно, я периодически цапалась с ним, но без особого успеха — он почему-то все терпел…

Казалось, вся наша семейная жизнь состоит из визитов, театров, ужинов, вечеринок — и долгих ночных возвращений на машине. Последние нравились мне больше всего остального: скорость, полумрак; приборы, слабо освещающие руки и лица; музыка, его негромкий голос; теплый ночной ветер, ворошащий мои "роскошные" волосы…

— Зачем вы все это делаете? — спросила я однажды.

— Что?

— Ну вот… все это? Хотите, чтобы у меня сохранились приятные воспоминания на всю оставшуюся жизнь? Вы вовсе не обязаны…

— Вечно вы все передергиваете! — сердито сказал Клейтон. — Просто хотел доставить вам удовольствие.

— Выставляя меня напоказ? Думаете, мне приятно, когда меня со всех сторон оценивают, сравнивают и строят дикие версии, как я вас на себе женила?

Клейтон хмыкнул.

— А вам не приятно знать — про себя, разумеется, — что это я умолял вас выйти за меня замуж?

— Умоляли? Что-то я такого не припомню! Вот деловое соглашение помню отлично… Может, повторите для склеротиков? Только с припаданием на колени и ручек целованием, пожалуйста.

— …а что до того, что вы сказали — да, я эгоист. Мне нравится чувствовать себя благодетелем. Такой ответ вас, наконец, устроит?

В его голосе явно звучала насмешка. Но над кем он издевался — надо мной или над собой? Неожиданно Клейтон затормозил и повернулся ко мне.

— Когда вы уже вылечитесь, Джессика? — спросил резко.

— ? — я тупо смотрела на него.

— Когда вы наконец перестанете подозревать за каждой улыбкой, каждым добрым словом какой-то злой умысел? Почему я должен оправдываться в том, чего не делал? Я не собирался улещивать вас, в этом нет никакой необходимости. Мы могли бы спокойно прожить врозь до самого развода. Но повторяю — я нормальный человек. А нормальный человек всегда эгоист. Я не собираюсь отказываться от вашего общества, потому что оно мне приятно. И приятно делать то, что доставляет удовольствие вам. И если вы еще раз, черт возьми, заведете разговор о благодетельстве…