— Утешил, — фыркнул Дэйр, и наконец отпустив меня, сам занялся сервировкой стола. И правильно сделал — мои руки до сих пор тряслись, и наверняка я что-нибудь бы раскокала.

— Он еще и не благодарен! — с притворным возмущением воскликнул князь. — Я тут, понимаете ли, хожу за ним по пятам, стрессы снимаю, успокаиваю всячески, как будто мы не соперники за сердце прекрасной дамы, а два старинных друга. Еще и раскрываю секреты своего амурного прошлого, чтобы не так обидно было в одиночку каяться…

— Это ты про толпу девушек, не поддающихся систематизации? — уточнил Дэйр цинично, как настоящий врач, и поставил перед Максимилианом полную тарелку. — Не стоило упоминания. Стоит взглянуть на твою блудливую физиономию, и все становится ясно.

Я хихикнула и уткнулась взглядом в свою порцию.

— Сочту за комплимент, — в тон ему откликнулся Максимилиан, вооружаясь вилкой. — О, как пахнет! Кстати, есть небольшая проблема, — радостно заявил он, отвлекаясь от ужина. — Если расход энергии пойдет такими же темпами, то вскоре мне придется отлучиться на несколько часов в Приграничный на охоту. Вы без меня выживете?

— Выживем, — со всей серьезностью заверил его Дэриэлл. — Я уже почти восемь тысячелетий выживаю, а Найта — целых девятнадцать лет. Как-нибудь три часа скоротаем.

— Надеюсь, только приличными способами? — маслено улыбнулся Ксиль.

— Прекрати уже язвить, — Дэриэлл в сердцах шкрябнул вилкой по тарелке. — Хотя бы на время ужина придержи свой острый язык, ладно?

Как ни странно, Максимилиан послушался. Вечер прошел на удивление спокойно. Из-за всех стрессов мы отложили разговоры на серьезные темы на потом, справедливо предположив, что до завтра ничего не изменится. После ужина князь поднялся, смиренно поблагодарил Дэриэлла «за роскошный пир» и, трогательно подложив ладонь под щеку, уснул на диване. Мы с Дэйром переглянулись, почесали в затылках и решили спуститься в лабораторию. Сортировка ингредиентов — занятие кропотливое, успокаивающее. Пока все разберешь, расставишь аккуратно — волей-неволей расслабишься.

По спальням мы разошлись уже далеко за полночь. Я ничуть не удивилась, обнаружив в своей кровати сладко дрыхнущего князя. И когда успел перебраться? Ладно, лежит и лежит, он же не делает ничего. Да и вряд ли бы я стала возражать…

От этой мысли мои щеки смущенно заалели. «О чем думаешь, дура несовершеннолетняя? — я мысленно отвесила себе оплеуху. — Или человеческие гены проявились?» Некоторое время я маялась, думая, остаться в своей комнате или пойти куда-нибудь, где точно не будет всяких соблазнительных шакаи-ар, но вскоре усталость взяла свое, и я улеглась рядом с князем, по уши завернувшись в одеяло. Вопреки опасениям, сны мне до утра снились на редкость пристойные — цветы, пушистые котята, высокое голубое небо и черноволосые аллийки, по которым нужно было стрелять из пневматического пистолета, как в тире.

Утро началось с вытаскивания Максимилиана за шкирку из моей кровати, беззлобной ругани вполголоса и почти уже привычных взаимных подколок. За завтраком выяснилось, что Дэйр сегодня совершенно свободен, и мы решили прогуляться втроем до особнячка Лиссэ. Тем более что погода выдалась чудесная — морозная, ясная. После обильного ночного снегопада земля и деревья укрылись от холодов белым пуховым одеялом, хрустально сверкающим на солнце. В лесу царило безмолвие — только ветер скрипел замерзшими ветвями. Сначала наша компания прогуливалась чинно, любуясь видами и обсуждая погоду. Но потом мы с Дэйром вспомнили о любимом зимнем развлечении всех времен и народов… Конечно, слепить достойный снаряд из рассыпающегося снежного пуха — дело нелегкое, но магия равейны и аллийское упрямство переломили сопротивление физических законов. Я, как настоящая специалистка в снежных боях — с таким-то младшим братом, способным сделать убийственное оружие из чего угодно! — храбро сражалась голыми руками. Дэриэлл прятал ладони в теплых шерстяных варежках с вывязанными зелеными елочками. Этим рукавичкам было лет сорок. В детстве я все время пыталась украсить «самые новогодние деревья» вышитыми снежинками и шариками. Правую варежку мне однажды почти удалось «улучшить», но Дэйр пришел вовремя и отобрал и раритет, и иголку с ниткой.

Максимилиан смотрел на наши забавы с княжеской снисходительностью, не вступая в сражение даже после провокационно близко пролетевших снарядов Дэйра. Только улыбался аристократически. Но меня терзали смутные подозрения, правда он самоустранился или нет: слишком уж неожиданно прилетали иногда «подарки» от целителя. К тому же я точно помнила, что ни разу не попала Дэриэллу по макушке — а он все грозился отомстить за «подлый удар», носясь за мной с хохотом по дороге.

Да и верить в невиновность шакаи-ар… Не-ет. Только не тогда, когда синие глаза так насмешливо сверкают из-под темных густых ресниц, а когтистые ладони напоказ смиренно сложены на груди. Знаем мы такую… невинность.

— Он играет нечестно, — с возмущением прошептал Дэйр, пытаясь натолкать мне снега за шиворот. Не такое уж простое дело, когда на «жертве» аллийские шелковые доспехи. — Притворяется, что ни при чем и вообще весь в белом, — покосился целитель на шакаи-ар, щеголяющего в одной тонкой водолазке и в джинсах — естественно, черных, как сажа. — Предлагаю объединиться и вывести его на чистую воду!

— Выведешь такого, — хихикнула я, уворачиваясь от целой охапки снега, высыпанной на мою голову щедрой рукой целителя. — Он же эмпат, его не подловишь!

— Но мы должны попробовать, — попытался убедить меня Дэриэлл. — Этого требуют наши долг, честь и совесть… Есть!

Ужасно, невыносимо холодный снег просочился-таки за воротник.

— А-а-а! — завизжала я, вывернулась из цепких рук целителя и со всех ног драпанула по дорожке, обогнав невозмутимо шагающего князя. — Так нельзя! Мы же собирались устроить заговор!

— Вернись, не оставляй меня одного! — в притворном ужасе взвыл Дэриэлл, падая на колени и закатывая глаза. — Вернись, любовь моя! Не предавай наших тайных целей!