— Князь Максимилиан из Северного клана и Дэриэлл эм-Ллиамат.

— А вот и он, — ухмыльнулась Лиссэ. Нечеловечески прекрасный аллиец застыл, очень по-человечески раскрыв рот. А спустя мгновение расовую принадлежность нового гостя осознали и остальные.

Вот тут-то я и поняла, что значит действительно гробовая тишина. И настоящий шок.

Зал сначала окаменел — а потом загудел, как улей. Но глубокий, мурлыкающий голос Максимилиана все равно проник в каждый уголок:

— Я вижу, вы мне рады… Взаимно!

Издалека было не разглядеть ни лица, ни одежды. Я только поняла, что Ксиль в черном, а Дэйр — нет, но потом они сошли с помоста и затерялись в зале.

Впрочем, «затерялись» — немного не то слово. Максимилиан шел, вспарывая разноцветную толпу, как острый нож — натянутый шелк. Этот разрез не затягивался, словно аллийцы боялись наступить на следы шакаи-ар. Вот тебе и «мирное время», вот тебе и «цивилизованные отношения»… Дерево с лентами князь проигнорировал, но безошибочно определил место, где находились мы. Он приближался стремительно, но я, не выдержав, вскочила с дивана и, задев локтем ошарашенного «поклонника», побежала навстречу.

Князь вынырнул из-за яркого мельтешения платьев внезапно. И рядом с ним, облаченным в темный костюм, все блекло — словно Максимилиан был единственным цветным пятном на черно-белой фотографии.

— Ждала меня, Найта? — улыбнулся он, щуря глаза. И закружил, обняв, словно в старых фильмах. А потом окинул взглядом море взволнованно-застывших лиц — и поцеловал.

Честное слово, думала, у меня подкосятся ноги. Обошлось. Но корсет опять показался затянутым слишком сильно.

— Вишня, — будоражащим голосом произнес он, отстранившись, и медленно облизнулся. — Ты где-то ела вишню. А мне можно?

— Ты же вроде дома напробовался, — хмыкнул Дэриэлл и я поспешно выпуталась из Ксилевых объятий.

— Вишни много не бывает, — сверкнул клыками князь. — И ты угощайся, разрешаю! Я сегодня добрый, — и подтолкнул меня к целителю. Я готова была обнять и его — столько во мне было счастья, но наконец-то пригляделась к их нарядам… и затормозила, распираемая смехом.

Они оба выглядели неприлично. Но каждый по-своему.

Максимилиан не стал мелочиться и собрал на себя все стереотипы, какие ходят о демонах ночи, кроме, разве что, плаща на алой подкладке. Брюки были из плотной жесткой ткани, вроде джинсы, но такие узкие, что я диву давалась, как он в них может ходить. Рубашка — черная, матовая, с задранным воротом и расстегнутая до середины груди. Ботинки — в стиле «мечта подростка», на толстой подошве, грубые, почти военные. Наличествовал, разумеется, и кожаный ремень с черненой пряжкой, и длиннющие когти — пять сантиметров, не меньше, и как можно в руки что-то брать? Губы — бледные, бескровные, кожа — белоснежная и даже на вид шелковая, глаза — вечерней синевы, волосы встрепанные, как от ветра… И в завершение — маленькая маскарадная маска на серебряной цепочке. У меня сердце защемило, когда я увидела ее, такую знакомую. Пять лет назад мы с Элен ездили в Город-на-Воде и привезли оттуда этот кулон, а я передарила его на радостях Дэйру. Неужели целитель отдал его сам? Похоже, что так.

Но если Максимилиан еще с горем пополам вписывался в дресс-код праздничного бала… «Или хотя бы ночи после праздничного бала», — уточнила я, заметив неприкрыто жадные взгляды некоторых аллиек… то Дэриэллу на все коды и шаблоны было плевать.

Он оделся просто: тертые синие джинсы, уютный домашний свитер блекло-голубого цвета и белые кроссовки. Коса была разлохмачена, словно кто-то тискал ее часа два кряду, а челка то и дело падала на глаза, скрывая насмешливое выражение.

По контрасту с Максимилианом это было… это было…

— Отпад, — выдала я словечко из лексикона Феникс. Нормальной речью мои впечатления все никак не выражались.

— Нам сделали комплимент, — уведомил Дэйра Ксиль. Целитель только фыркнул.

— Лично я в комплиментах не нуждаюсь, ибо и так неотразим, — совершенно серьезно произнес он, но губы так и норовили изогнуться в улыбке.

Я тряхнула головой, чувствуя странную легкость, и обняла Дэйра.

— Никто и не спорит, — отстранилась я и заглянула в его глаза. И подумала, что бал может быть совсем неплохой затеей, если подойти к нему творчески.

Не знаю, наверное, сцена с поцелуем и дружескими объятиями сдвинула что-то в странно устроенных аллийских мозгах, но напряжение немного спало. Выискалось даже несколько смельчаков родом из Кентал Савал, решившихся заговорить с князем. Часть гостей предпочли сделать вид, что ничего не происходит, и вернулись к прерванным занятиям — флирту, беседам и окатыванию каждого вновь прибывающего ледяными взглядами. Но за нашей пятеркой, хохочущей на диванах, все равно наблюдало непристойно большое количество внимательных глаз.

Не желая портить праздник, я не стала пересказывать неприятную сцену с Найнэ. Лиссэ тоже молчала, видимо, солидарная с моим мнением. Найнэ эм-Иллават осадили, причем сделал это лично Леарги, происшествие утратило яркость — чего еще желать? Казалось бы, жуй себе вишню, слушая почти уже привычную перепалку целителя с князем, и радуйся… Но что-то меня грызло. Какое-то очень-очень нехорошее предчувствие.

К взглядам я почти привыкла. Это как в электричке — сначала толпа давит, а потом воспринимается, как безликая масса. Неприятно, но не более того. А сейчас ощущение опасности было совершенно реальным. Как будто за мной наблюдает какой-то хищник. И стоит сделать неверное движение — как острые зубы вцепятся в горло.