Серёга с утра звонил радостный: 'Зови своего клиента, компьютеры есть на складе!'

'Точно есть?' — настаивал Виктор.

'Точно, точно! — радовался Серёга. — Сейчас едем к хозяину, подписываем договор!'

Потом звонил из офиса 'хозяина', требовал армянина с его деньгами — дескать, как только будут деньги, все едут на склад, получают товар и аюшки!

Но армянин был умный. Он долго допытывался, точно ли компьютеры есть, и точно ли они есть в наличии. Видел ли их Виктор?

Виктор спрашивал Серёгу: видел ли их Серёга?

Видел, видел, орал Серёга довольно.

Видел, врал армянину Виктор. Ведь Серёга не мог врать. Они оба знали, чем ответят, если что.

Армянин был умным. Он приехал к ним в офис лично, чтобы держать пульс сделки.

Серёга во всем уверил и его.

Армянин осведомился: точно ли они понимают ответственность, которая наступит после того, как уже его клиент обналичит довольно большие деньги за довольно большой, в силу скорости вопроса, процент?

Серёга был уверен во всём.

Виктор и много лет спустя ругал себя, что доверился ему тогда.

Потому что всё сорвалось. И непонятно в конце концов, что произошло на самом деле. То ли продавец получил более выгодное предложение, пока шли переговоры. То ли с самого начала Серёга вышел на мошенников, у которых ничего не было, а показали ему 'замануху'. То ли он тоже доверился кому-то на слово, а сам в наличии товара не убедился. То есть соврал всём.

Во всяком случае, они несколько часов сидели с армянином вдвоём в кабинете, ждали сигнала от Серёги. Болтали о бизнесе, о жизни, о везении, о предназначении, о судьбе, опять о жизни и опять о судьбе…

Возможно, эти несколько часов и много слов в конечном итоге и спасли им жизни. Ибо когда в офисе появился сокрушённый Серёга и сразу стало понятно, что у него всё сорвалось, армянин не повесил на них свои проблемы. И не отдал их своему покупателю, чтобы уже тот стребовал уже с них свои убытки.

'Ну и что, что у вас автоматы, — сказал армянин по телефону своим контрагентам. — У нас тоже свои автоматы есть. Что, будем валить друг друга? Из-за такой мелочи?'

И ребят не отдам, сказал он ещё.

Бог пожалел их. Смехотворная сделка закончилась лишь небольшой лекцией на тему, что доверять нельзя никому. Ибо бизнес как раз на доверии держится. Как на валюте. А потому и 'фальшака' много. Как в валюте.

Правда, данные на Серёгина контрагента он с них стребовал. И что-то там дальше было с тем поставщиком. Неприятное. Ибо это крайне болезненная процедура, когда тебе ломают коленные суставы…

Они потом ещё несколько раз встречались с армянином на квартире того в Матвеевском. Чем-то Виктор был ему интересен. Что-то их связывало. Незримое. Эти самые миры их, видно, оказались чем-то близки. Не тождественны, чтобы оказаться знакомыми. И, следовательно, не интересными. А именно близки.

И армянин что-то брал из мира Виктора, хотя тот так и не понял, что именно искал там тёртый и мощный этот дядька.

Нет, никаких совместных дел он никогда больше не предлагал. Может быть, зря: Виктор рос, ломал неподатливый гранит бизнеса, уже не доверяя ничему, кроме собственных мозгов и — немаловажно — собственных глаз и ушей. Но и он со своей стороны ничего не предлагал армянину. Поскольку чувствовал, видел и понимал: не будет тот с ним больше работать. А вот общаться, пить замечательный коньяк, открывать миры друг друга — это пожалуйста, это с удовольствием.

Пока однажды армянин не исчез…

Просто исчез. Без слов. Без извещений. И сообщений прессы. Например, об очередном заказном убийстве…

* * *

Нет, мистикой Виктор не увлекался, но уж больно много похожего оказалось между его детской попыткой продать Богу не отягощённую нужными тому ценностями душу и — не менее детской попыткой продать армянину не имевшиеся в наличии компьютеры. Уж больно много общего между поведением того и другого! Оба не взяли того, что им по глупости было предложено — жизнь. Но оба и не отвергли его окончательно: армянин со своим острым и жёстким, но в то же время заинтересованным и мудрым взглядом, и Бог, который тоже чем-то, видимо, заинтересовался в нём, Викторе.

Во всяком случае, что-то — или Кто-то — помогал ему в дальнейшей жизни. Точнее, помогал принимать решения. Кажется, даже подстилал соломки при падениях. Во всяком случае, дойти до Рублёвки, не будучи ни чиновным выскочкой, ни вором-олигархом, дойти только и исключительно собственным ножками — такое немногим дано. Некоторым спортсменам, артистам, некоторым популярным юристам. Паше там Астахову… Немногим.

Но в семейные дела Бог не вмешивался.

И там как-то незаметно накапливалась… усталость? Да нет. Тина какая-то. Ил.