Верка кинулась обратно в комнату.

Женский голос говорил:

– Я очень встревожена. Они что-то подозревают.

– Они всегда подозревают! – раздался в ответ другой голос. – Всех бы перестрелял!

Ой! Это его голос! Голос детеныша! Где он скрывался? Почему Ванечка его не нашел?

– Лучше вымойся, – сказала женщина. – Тебя первый же милиционер схватит. Весь в саже!

– Еще бы! – ответил детеныш. – Я жизнью рисковал. Вдруг они разожгли бы камин?

– Ради общего дела!

– Разве это дело?

– Мы обязаны остаться живыми! И ты это отлично знаешь. Остаться живыми и дать жизнь другим. Ведь существование тех, кто нам подобен, сейчас зависит только от нас с тобой.

– Не преувеличивай, матка.

– Забудь ты это грубое слово!

– Забыл, забыл! – засмеялся детеныш.

Хлопнула дверь. Слышно было, как полилась вода. Видно, детеныш пошел мыться. Смывать сажу...

Верка поняла: доктора оставили в доме той женщины «жучок», крохотный микрофончик. И теперь можно слышать, о чем они там разговаривают.

И это самое главное! Потому что теперь ясно, что детеныш скрывается в доме, и можно позвать милицию, чтобы его поймать. Маленький террорист!

Видно, последние слова Верка произнесла вслух, так как Елена Борисовна, которая вошла в комнату, спросила:

– Ты кого имеешь в виду?

– Он там! – воскликнула Верка. – Тот убийца, что морг взорвал, детеныш ее! Он там скрывается!

– Мы это подозревали, – сказал Ванечка. – А теперь знаем точно.

– Так что же вы стоите? Почему не вызываете милицию?

Доктора прошли в комнату. Елена села на диван, а Ванечка остался стоять у окна.

– Милицию мы всегда успеем вызвать, – сказала Елена.

– И милиция всегда успеет все испортить, – добавил Ванечка.

– Но они же бандиты!

– Я бы воздержался от подобного определения, – ответил Ванечка. – А подозрения нужно еще доказать.

– Все куда сложнее и даже... – Елена никак не могла подобрать нужное слово. Ванечка ей помог.

– Ужаснее и опаснее, чем ты, Вера, думаешь, – сказал он.

– И что же теперь делать? – спросила Верка.

– Немного подождем, – сказал Ванечка. – Мы забросили удочку. Теперь посмотрим, схватят ли они наживку.

– Какую наживку?

Ванечка ответил не сразу. Он будто сомневался, рассказывать ли Верке.

– Она уже не ребенок, – сказала Елена, догадавшись, о чем он думает. – И пережила столько, что имеет право все знать.

– Я не считаю ее ребенком и не хочу ничего скрывать, – ответил Ванечка. – Но знание – это опасность. Ты же понимаешь, с кем мы имеем дело. – Он поглядел на доминошку, лежавшую на столе, и сказал: – Пора бы им принять решение.

– Скажете вы мне наконец, что творится? – не выдержала Верка. – Может быть, вы вовсе и не доктора?

– Не бойся, – улыбнулась Елена Борисовна. – Мы доктора. Но, возможно, не совсем такие, как ты думаешь. Мы работаем не в районной больнице.

– Не совсем так, – перебил Елену Ванечка. – Временно мы работаем здесь и даже кое-кому помогли.

– А на самом деле?

– Женщина, у которой мы только что были, и ее, как ты говоришь, детеныш совсем не те, за кого себя выдают. Они очень опасны.

– Вот уж вы меня не удивили, – сказала Верка. – Я это и без вас знаю. Еле из пожара выбралась! Значит, Оксану они убили?

– В широком смысле слова – они.

– В широком, в узком! Да говорите вы, как люди!

И тут снова ожила доминошка.

– Ты уверен, что он умер? – спрашивала женщина. Голос звучал очень близко, словно она находилась с ними в одной комнате.

– Такой настырный попался – чуть все нам не загубил! – ответил детеныш.

– Ты уверен?

– Я ему глотку перекусил. После этого не оживают.

Странно и страшно было слышать детский голосок, произносящий такие слова.

– Сейчас пойдем или темноты дождемся? – спросила женщина. Детеныш не ответил.

– Я выйду на связь с Москвой, – сказала женщина.

– Погоди, – остановил ее детеныш. – Нас могут подслушивать. Ты же не знаешь, кто эти доктора на самом деле. Надеюсь, ты им не веришь?

– Конечно, не верю. Теласса грандиоза! Это не случайность.

– Тогда никакой связи.

Доктор Ванечка подошел к столу, где лежала доминошка, чтобы лучше слышать. Голоса удалились, словно женщина с детенышем вышли в соседнюю комнату.