И страшно.

Серб получал удовольствие, доставляя боль другим, Вальрик потерял способность чувствовать боль и неужели взамен… он не хочет становиться похожим на Серба.

Посоветоваться бы… но с кем? Рубеус избегает его общества, он сильно изменился, чужой и непонятный. Постоянно в фехтовальном зале, то с Карлом, то один, а если не в зале, то на краю пропасти, которой заканчивается двор. Вальрик сделал несколько попыток заговорить, но заработал такой откровенно враждебный взгляд, что…

В общем, Рубеус лишь посмеется. Или еще хуже, скажет, что ничего другого и не ждал. Вальрик ведь подвел его там, в Ватикане, позволил отобрать Аркан и…

Додумать не получилось: тихий стук в дверь, тихий скрип, тихие шаги и тихий же голос.

– Господин?

Вальрик узнал голос - Кхитар, распорядитель, управитель и личный камердинер Карла.

– Господин отдыхает? Я принес господину обед…

– Поставь.
– Есть совершенно не хотелось, но отказываться невежливо. Кхитар с видимым трудом водрузил заставленный разномастной посудой поднос на стол. И почему он сам принес, мог бы приказать кому-нибудь, например, Илии…

– Господин… - Кхитар не уходил, он стоял у кровати и смотрел на Вальрика тоскливыми мутно-серыми глазами, - пожалуйста, господин… милости прошу… заступиться… не себя ради, а только для нее… дитя ведь неразумное… не чаяла обидеть…

И Кхитар заплакал. Кривились в судорожной улыбке губы, дрожали худые руки в складках желтоватой, изборожденной морщинами кожи, искрились каплями пота лысина и крупный крючковатый нос. Смотреть на это было тяжело и противно, и Вальрик, сев на кровати, приказал:

– Успокойся. Сядь. Рассказывай. По порядку.

Кхитар послушно присел на край стула, вытащил из нагрудного кармана мятый платок и, высморкавшись, забормотал:

– Спасибо, господин… не ради себя, ради нее, ради внученьки… родная кровиночка, единственное, что от семьи осталось-то, ради нее все сделаю… и не виновата ж ни в чем… нет, виновата, конечно, но только в глупости своей. Молодая ведь, неразумная, жизни-то ни на грош не ведает, вот он ей голову-то и задурил сказками…

– Так, стоп, - Вальрик понял, что еще немного, и он утонет в этом потоке причитаний.
– Кто кому и чего пообещал?

– Тит. Взяли приблудыша в дом, я-то сразу упредил, что парень бедовый, да только кто ж меня слушает? Я ж и знать-то не знал, что он Илию мою бежать сманивает…

– Куда бежать?

– Вниз.

– Вниз?
– Вальрик совершенно не представлял, как можно сбежать из замка, который подобно ласточкиному гнезду нависает над пропастью.

– Вот и я о том же, господин. Куда бежать? И как? А главное, зачем?
– Кхитар успокоился, только пальцы чуть подрагивали.
– Внизу-то что? Воюют постоянно, то одни, то другие… нашу-то деревню до того, как Повелитель вернулся, пять раз дотла сжигали, а уж сколько раз бывало, что просто налетят, развлечения ради… мужиков кого постарше плетьми посекут, ну а баб кого на месте оприходуют, кого с собою увезут. И ведь не скажешь ничего, рот открой и враз без головы останешься. А здесь безопасно, Повелитель никогда не тронет тех, кто работает в доме. И я точно знаю, что Илию здесь не оскорбят, не обидят, не обесчестят и не убьют, в конце концов. Она живет в сытости и достатке, сама не понимая, сколь много это значит. Она привыкла к этой жизни, но как все девушки, Илия мечтательна, она… она не выживет там.

– Там - это где?

– Внизу, господин. Ее отсылают в деревню, - Кхимар судорожно всхлипнул, а Вальрик совершенно растерялся. Ну отсылают, неприятно, конечно, так ведь не на смерть же. Вот отец в подобной ситуации вряд ли был бы столь же мягок.

– И что?

Кхимар, закатив глаза к потолку, пояснил:

– Илия совсем одна, такая нежная, невинная… и ведь станут говорить, что она провинилась перед Повелителем, а, значит, потеряла право на его защиту. Илии придется искать покровителя, но вряд ли кто-то решится взять ее в законные жены. А какая судьба ждет ее потом, когда Илия утратит свою красоту? Умоляю вас, господин… все, что угодно… просто поговорите… я клянусь, жизнью своей клянусь, что больше Илия не доставит неприятностей, она тихая, добрая девочка, но…

– Я поговорю с… - слово «Повелитель» застряло в горле. Отражение в зеркале криво ухмылялось, отражение не верило в способность Вальрика решить проблему, которую он же и создал.

К черту отражение.

– Господину следует привести себя в порядок, - подсказал Кхимар.
– Буду рад оказать посильную помощь…

Отражение скорчило презрительную гримасу, и Вальрик отвернулся. Какой он господин, он князь, хотя вряд ли Кхимар знает, что стоит за этим титулом.

Сегодня сумрачные коридоры Саммуш-ун как-то особенно унылы, с пыльных гобеленов на Вальрика с укором взирают лица тех, кто умер сотни лет назад, или вообще никогда не жил. Толстый ковер глушит шаги, и тишина заставляет сердце биться быстрее.

Вальрик не боится, он просто не знает, о чем говорить. И просить он не умеет, а тут… зря согласился. Но Кхимар был настойчив и услужлив одновременно. Кхимар помог умыться и одеться, он вообще сделал что-то такое, что даже треклятое отражение в зеркале приобрело человеческие черты.

Кабинет вице-диктатора находится в одной из башен. Массивная дверь влажно поблескивает лаковым покрытием, на фоне ее ручка кажется маленькой и невзрачной. Всего-то и надо, что взяться и потянуть на себя… или сначала постучать? Наверное, просто открывать дверь невежливо.