Шрифт:
– Нет, - кажется, он произнес это вслух, наверное, люди сочтут его сумасшедшим, и будут правы, только безумцы беседуют с несуществующими голосами.
– Это логично и правильно… период дезадаптации… со временем переживешь, будет сложно, но переживешь…
– Заткнись!
Фома открыл глаза и с удивлением обнаружил, что рядом никого нет. Люди ушли, странно, они ведь так увлеченно слушали, а теперь вдруг куда-то подевались. Зато на столе целая тарелка нарезанной тонкими ломтиками колбасы, и пиво есть. Может, если напиться, то голос исчезнет? Утонет в пиве?
Мысль показалась хорошей.
– Дурак.
Фома не обратил внимания, пускай говорит, а он пить станет. До дна. За Селима… за тех, кто в пути погиб, и тех, кто в крепости остался.
– Эй, солдатик!
Фома оглянулся, пытаясь рассмотреть, кто же его зовет. Нет, этот человек определенно ему незнаком. Высокий, ладный, чем-то неуловимо похож на Ильяса, не чертами лица, скорее манерой держаться и взглядом.
– Эй, солдатик… - человек подошел ближе, - тебя там это, ждут.
– Меня?
– Тебя, тебя, - подтвердил незнакомец.
– Так что давай, вставай и пойдем-ка отсюдова, воздухом подышим.
– Предложение было произнесено спокойным, даже миролюбивым тоном, да и на физиономии человека сияла искренняя дружеская улыбка, но Фома насторожился. Ощущении угрозы, неизвестной, но близкой опасности появилось где-то в области затылка, оно жило само по себе, с неудовольствием рассматривала потертую одежду незнакомца, обращало внимание на пояс с оружием, которого не было ни у кого из посетителей «Старой крепости», и на холодный, отнюдь недружелюбный взгляд. Ощущению можно было верить, оно ведь не подводило раньше…
– Да ладно тебе, солдатик, я ж это, не бомбер какой, я ж от чистого сердца зову. Дружок твой там… обыскался совсем. Зовет, зовет, а ты не идешь… нехорошо-то друга в таком состоянии бросать, а ну как патруль нагрянет?
– Голос завораживал, и хотя Фома совершенно точно знал, что пришел сюда один, но все равно поднялся с лавки, повинуясь дружелюбному, слегка укоризненному тону.
Пол чуть качнулся из стороны в сторону, а в голове весело зашумело, и Фома почти с радостью ухватился за протянутую руку.
– Э, брат, да ты, я гляжу, не в лучшем состоянии… ничего, сейчас выйдем, свежий воздух и все такое. Давай, дорогой, давай, осторожненько, потихонечку… в части-то вас, поди, обыскались уже.
– Крепкая рука схватила Фому за локоть и потащила за собой.
– Нехорошо ведь, когда люди волнуются, правда?
– Правда, - согласился Фома.
Вышли на улицу. После «Старой крепости» прогретый за день воздух казался удивительно свежим, солнце катилось к закату и длинные тени черными полосами пересекали черный же асфальт.
Черное на черном - смешно! А воздух кажется серо-лиловым, точно пропыленным и прокуренным одновременно.
– Давай, двигай, говорун ты наш… - из голоса незнакомца разом исчезло все дружелюбие.
– Куда?
– Туда.
«Туда» означало повозку, запряженную унылой вислобрюхой лошадью, что с откровенным недовольством взирала на закат, людей и изредка на железный ящик, к которому люди зачем-то прицепили колеса. В ящике имелось маленькое, забранное решеткой окно и внушительных размеров замок на двери.
– Я туда не полезу… - Фома попытался вырвать руку. Только не в ящик, он помнил, насколько тяжело существовать в таком вот ящике… бесконечное движение, постоянная жара и постоянная жажда, странное состояние, когда ничего не хочется и в конце пути - существо, которое сожрала его, Фомы, душу, а вместо нее напихало чужие воспоминании.
– Пожалуйста, я не хочу туда… - Фома попытался оказать сопротивление, а когда не вышло - незнакомец был силен - хотел закричать, но закричать ему не позволили. Резкий удар по голове, мгновенная потеря ориентации, движение, лязг железных запоров, не изнутри - снаружи, и острый запах мочи.
А через не видно неба… ничего не видно.
– Ну что, идиот, съездил в город?
– Ехидно осведомился голос.
Глава 7.
Коннован
Лес мне нравился гораздо больше, чем степь или болото. Воздух пахнет хвоей и смолой, под ногами потрескивают белесые ветки лосиной бороды, а главное, что в сапогах больше не хлюпает вода. Серб впереди, насвистывает себе что-то под нос. В последнее время он пребывает в подозрительно хорошем настроении, и я не могу отделаться от неприятного предчувствия - Серб определенно что-то затевает, знать бы еще что именно.