Цветы зла
вернуться

Бодлер Шарль Пьер
Шрифт:

le francais

LVIII

ПЕСНЬ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ

Пусть искажен твой лик прелестный Изгибом бешеных бровей — Твой взор вонзается живей; И, пусть не ангел ты небесный, Люблю тебя безумно, страсть, Тебя, свободу страшных оргий; Как жрец пред идолом, в восторге Перед тобой хочу упасть! Пустынь и леса ароматы Плывут в извивах жестких кос; Ты вся — мучительный вопрос, Влияньем страшных тайн богатый! Как из кадильниц легкий дым, Твой запах вкруг тебя клубится, Твой взгляд — вечерняя зарница, Ты дышишь сумраком ночным, Твоей истомой опьяненным. Ты драгоценней, чем вино, И трупы оживлять дано Твоим объятьям исступленным! Изгиб прильнувших к груди бедр Пронзает дрожь изнеможений; Истомой медленных движений Ты нежишь свой роскошный одр. Порывы бешеных страстей В моих объятьях утоляя, Лобзанья, раны расточая, Ты бьешься на груди моей: То, издеваясь, грудь мою С безумным смехом раздираешь, То в сердце тихий взор вперяешь, Как света лунного струю. Склонясь в восторге упоений К твоим атласным башмачкам, Я все сложу к твоим ногам: Мой вещий рок, восторг мой, гений! Твой свет, твой жар целят меня, Я знаю счастье в этом мире! В моей безрадостной Сибири Ты — вспышка яркого огня!

le francais

LIX

SISINA

Скажи, ты видел ли, как гордая Диана [60] Легко и весело несется сквозь леса, К толпе поклонников не преклоняя стана, Упившись криками, по ветру волоса? Ты видел ли Th'eroigne [61] , что толпы зажигает, В атаку чернь зовет и любит грохот сеч, Чей смелый взор — огонь, когда, подняв свой меч, Она по лестницам в дворцы царей вбегает? Не так ли, Sisina [62] , горит душа твоя! Но ты щедротами полна, и смерть тая, — Но ты, влюбленная в огонь и порох бурно, Перед молящими спешишь, окончив бой, Сложить оружие — и слезы льешь, как урна [63] , Опустошенная безумною борьбой.

60

Диана — в римской мифологии покровительница растений, хозяйка леса.

61

Th'eroigne — Теруань де Мерикур Анна Жозефа (1762–1817), актриса, героиня Великой французской революции, принимавшая участие в штурме королевского дворца Тюильри (10 августа 1792 г.).

62

Sisina — Элиза Ниери, подруга А. Сабатье, сторонница итальянского освободительного движения.

63

…слезы льешь, как урна… — Имеется в виду погребальная урна, сосуд слез.

le francais

LX

LOUANGES DE MA FRANCOISE [64]

Je te chanterai sur des cordes nouvelles, ^O ma bichette qui te joues Dans la solitude de mon coeur. Sois par'ee de guirlandes, ^O femme delicieuse Par qui les p'ech'es sont remis. Comme d'un bienfaisant L'eth'e, Je puiserai des baisers de toi Qui es impr'egn'ee d'aimant. Quand la temp^ete des vices Troublait toutes les routes, Tu m'es apparue, D'eit'e, Comme une 'etoile salutaire Dans les naufrages amers… — Je suspendrai mon coeur `a tes autels! Piscine pleine de vertu, Fontaine d''eternelle jouvence, Rends la voix `a mes l`evres muettes! Ce qui 'etait vil, tu l'as br^ul'e; Rude, tu l'as aplani; D'ebile, tu l'as affermi. Dans la faim, mon auberge, Dans la nuit ma lampe, Guide-moi toujours comme il faut. Ajoute maintenant des forces `a mes forces. Doux bain parfum'e De suaves odeurs! Brille autour de mes reins, ^O ceinture de chastet'e, Tremp'ee d'eau s'eraphique; Coupe 'etincelante de pierreries, Pain relev'e de sel, mets d'elicat, Vin divin, Francoise.

64

«Franciskae meae laudes» — «Похвалы моей Франциске» (лат.), латинское стихотворение Бодлера.

le francais

LXI

КРЕОЛКЕ [65]

Я с нею встретился в краю благоуханном, Где в красный балдахин сплелась деревьев сень, Где каплет с стройных пальм в глаза густая лень. Как в ней дышало все очарованьем странным: И кожи тусклые и теплые тона, И шеи контуры изящно-благородной, И поступь смелая охотницы свободной, Улыбка мирная и взоров глубина. О, если б ты пришла в наш славный край и строгий, К Луаре сумрачной иль к Сены берегам, Достойная убрать античные чертоги: Как негры черные, склонясь к твоим ногам, Толпы покорные восторженных поэтов Сложили б тысячи и тысячи сонетов.

65

Этот сонет был послан автором в октябре 1841 г. мадам Отар де Брагар, в доме которой на острове Св. Маврикия гостил поэт.

le francais

LXII

MOESTA ET ERRABUNDA [66]

Ты ночною порой улетала ль, Агата [67] , Из нечистого моря столицы больной В бездну моря иного, что блеском богато, Ослепляя лазурной своей глубиной? Ты ночною порой улетала ль, Агата? Исцели наше сердце от горьких забот, Ты, зловеще ревущая ширь океана, Сочетая журчанье певучее вод С воем ветра, как с рокотом грозным органа! Исцели наше сердце от горьких забот! На колесах вагона, на крыльях фрегата Я умчусь от нечистых, беспомощных слез; Шепот сердца больного ты слышишь, Агата: — Прочь от мук, преступлений, безрадостных грез На колесах вагона, на крыльях фрегата! Но далек бесконечно наш рай благовонный, Где не меркнут в лазури утехи любви, Где наш дух, совершенством мечты умиленный, Чистой страсти омоют живые струи! Но далек бесконечно наш рай благовонный! Рай зеленый, что полон ребяческих снов, — Поцелуи, гирлянды, напевы, улыбки, Опьяняющий вечер во мраке лесов, За холмами, вдали трепетание скрипки — Рай зеленый, что полон ребяческих снов!.. Рай невинности, царство мечты затаенной, Неужели ты дальше от нас, чем Китай? Жалкий крик не вернет этот рай благовонный, Не вернут серебристые звуки наш рай, Рай невинности, царство мечты затаенной!

66

«Moesta et errabunda» — грустные и неприкаянные <мысли> (лат.).

67

Здесь поэт опирается на греческое значение имени Агата, т. е. добрая, хорошая, благостная.

le francais

LXIII

ВЫХОДЕЦ [68]

Падший дух с желтым блеском зрачков, Я вернусь к ней в остывший альков, И с толпою полночных теней Я приникну невидимо к ней! Я пошлю ей среди тишины Поцелуи холодной луны И, ласкаясь, царицу мою, Как могилу — змея, обовью! А лишь ночь свой поднимет покров, Опустеет твой душный альков, Будет веять в нем холод дневной. Так не шепотом нежных речей Я весной завладею твоей, А ужасной, ужасной мечтой!

68

Название этого сонета нередко переводится как «Привидение».

le francais

LXIV

ОСЕННИЙ СОНЕТ

Твой взор мне говорит кристальной чистотой: «О, чем твой странный вкус во мне пленяться может?» — Люби, безмолвствуя! Мне сердце все тревожит; Пленен я древнею, животной простотой. Тебе, чья ласка снов сзывает длинный строй, Ни тайну адскую, что вечно душу гложет, Ни сказку черную душа в ответ не сложит. Я презираю страсть, кляну рассудок свой! Люби бестрепетно! В засаде темной скрыта, Уже сгибает Страсть неотразимый лук. Мне памятна еще ее проклятий свита, Старинный арсенал безумств, грехов и мук! Как два осенние луча, мы вместе слиты, Я с нежной белизной холодной Маргариты.

le francais

LXV

ПЕЧАЛЬ ЛУНЫ

Сегодня вечером, полна истомы нежной, Луна не может спать; не так ли, в забытьи Лаская контуры грудей рукой небрежной, Томится девушка, тоскуя о любви. Луна покоится среди лавин атласных, Но, в долгий обморок меж них погружена, Все бродит взорами в толпе теней неясных, Чьих белых венчиков лазурь еще полна. Когда ж на землю к нам с небес она уронит Украдкою слезу, ее возьмет поэт И на груди своей молитвенно схоронит Опал, где радуги мерцает бледный свет; Презрев покой и сон, он скроет, вдохновенный, От Солнца жадного осколок драгоценный.