Что же до дома в Принстоне, то он освободился, но еще не стал окончательно моим. Я настаивал на том, чтобы выкупить его у Пембрук-Холла, заплатив деньги, которые намеревался выручить после продажи акций и получения ожидающейся рождественской премии. (Премия в этом году обещала быть особенно большой, учитывая успех «Наноклина».) Финней и Спеннер — а особенно Мак-Фили из бухгалтерии — были счастливы, потому что это позволяло им получить за дом наличные. Сделка утверждалась в бюрократических кругах Нью-Йорка и Нью-Джерси, а мне только и оставалось, что заявить о своих правах, переехав в Принстон. Я решил отложить это дело до Рождества и сказал коллегам, что истрачу на переезд все накопившиеся отгулы.

Ничто не могло быть дальше от правды.

Я ждал, чтобы убедиться: «Стать Дьяволом» решительно и бесповоротно подорвало способность Дьяволов Фермана приносить выгоду. Тогда бы я мог наслаждаться новообре-тенным жилищем. Возможно, даже пригласил бы Хонникер из Расчетного отдела полюбоваться камином — хотя навряд ли. В минувшие недели мне удавалось держать ее на расстоянии вытянутой руки. Я знал, что она скорее всего вернулась к Моллен, но знал и то, что на кон поставлена ее репутация в Пембрук-Холле. Я все еще был нужен ей, хотя меня это не очень и волновало.

Тем временем я работал с Дансигер и Мортонсен, попутно проводя собеседования, чтобы заполнить пустующие вакансии в группе. Мы перебрали множество имен и увидели множество лиц, но пока сумели найти только нового художника — Черчилля. Судя по всему, поиску предстояло затянуться до Нового года, а то и дольше. Чем больше времени пройдет, тем с более чистой совестью я смогу заверять новичков, что они будут работать в атмосфере, не отравленной никакими Дьяволами.

И вот настал день премьеры новой рекламы. Все — и я имею в виду, абсолютно все — в Пембрук-Холле отправились к Огилви отметить большое событие. Я же не пошел, сославшись на недоделанную работу, а как только здание опустело, поехал на велорикше в финансовый район и обосновался в видеобарчике под названием «Мона Маккой». Я отыскал себе место рядом с установкой, показывающей канал, на котором должна была пройти премьера «Стать Дьяволом» (во втором перерыве популярного сериала «Карамба!»), уселся и заказал первую кружку пива.

В 8.19 сериал прервался на рекламную паузу во второй раз. Сперва запустили ролик, в котором две медсестры везут по коридору дома престарелых двух пациентов в инвалидных креслах. Встретившись на полдороге, медсестры останавливаются поболтать и старик в кресле глядит на кресло напротив. На лице его появляется что-то вроде улыбки — точно понять нельзя, столько на этом лице морщин, — он приподнимает иссохшую руку и говорит: «Да я же вас знаю!». Сидящая во втором кресле женщина глядит на него и тоже улыбается. И произносит с едва заметным британским акцентом: «Выбор знатока!».

Эта сцена сменилась резким переходом к диктору, силящемуся удержаться в центре съемки бешено вращающейся камеры. Это была не моя идея — честь «находки» принадлежала Фредди Маранцу.

— Мир потрясен сенсационной новостью! — кричит диктор публике. — Дьявол, доселе известный как Шнобель, бежал из страны, чтобы стать последователем Далай-ламы. — Я написал это, чтобы пустить фанатов, репортеров и просто любопытствующих по ложному следу. — Как же это скажется на Фермане и остальных Дьяволах?

Переход кадра. Ферман, по бокам от него — Джет и Ровер. Происходит что-то типа пресс-конференции: на них нацелены сотни микрофонов. Вообще-то в наше время чаще пользуются микромиками или имплантатами, но я недавно просматривал старую хронику и мне понравилась идея, что кто-то пытается разговаривать с толпой через целый лес наставленных на него старомодных палок.

— На мне никак не скажется, — рычит Ферман. — Как раз сейчас нам надо укрепляться и собирать все силы на случай, если доведется как следует сойтись с этими, — следующее слово заглушает пронзительный гудок, но по губам отчетливо читается «гребаными», — Милашками.

— Но никто не может стать Дьяволом просто так! — патетически произносит диктор. — Если хочешь присоединиться к банде, ты должен пройти испытание!

Камера переключается на Грега Замзу в сером спортивном костюме и норвежской бронекуртке. Он бежит на месте, высоко подпрыгивая и надувая щеки при каждом вдохе.

Диктор подходит к нему и сует микрофон в лицо.

— Ну что, готов пройти испытание, чтобы стать Дьяволом?

— Ща увидишь! — кричит Замза.

Переход кадра: забитый вагон подземки. Голос диктора:

— Первое испытание — приставания в подземке. Давайте посмотрим, сумеет ли наш кандидат справиться — и унести ноги!

Замза крадется с края экрана к женщине в центре, которая стоит, держась за поручень и стараясь ни на кого не глядеть. Замза подбирается к ней сзади и обхватывает обеими руками. Одна ложится прямо на грудь женщины. Вообще-то по сценарию ему полагалось облапить ее обеими руками, но Фред Маранц настаивал на том, чтобы снимать ролик документально, с настоящими, ничего не подозревающими жертвами.