Шрифт:
Нет. Я поступаю правильно.
Обуздав бившую меня дрожь, я в последний раз огляделся по сторонам. Столпотворение рассеялось, рабочие расчищали мусор, образовавшийся после установки голограммы Пэнгборна. Лишь небольшая группка сотрудников, стоя в отдалении, восхищалась их работой.
Разумеется, они упускали из виду общую картину. Лучше всего было любоваться именно так, всей сценой сразу. Первым стоял Пембрук, бесконечно раскидывающий руки в широком объятии и демонстрирующий медленно вращающуюся модель Земли. Рядом — торгаш Холл, навеки застывший в попытке всучить покупателю зажатую в левой руке консервную банку, подмигивающий и выставляющий большой палец. И вот теперь частью этого человеческого зоопарка стал Пэнгборн. Голограмма изображала, как он сначала сует руку в птичью клетку, затем вынимает, на пальце у него сидит канарейка, а по губам расползается нежная улыбка. Бедный старина Пэнгборн, погибший из-за любви к канарейкам. Заехал после работы в лавчонку купить корма для любимых пташек — и вот, пал жертвой борцов за права животных. От всей этой круговерти: канарейка в клетку, канарейка из клетки, чудесная улыбка — мне вдруг сделалось невыразимо печально. Как я тогда говорил Деппу в баре Огилви? Бомба в зоомагазине — и забвение…
Открыв рот, я глядел на улыбку Пэнгборна, на маленькое беззаботное созданьице у него на пальце.
Нельзя бежать!
Глядя на голограмму, я весь дрожал. И вдруг заметил, что по щекам у меня что-то течет. Я смахнул слезы и попытался сглотнуть, но горло закаменело.
Дьяволы будут сниматься, пока не перестанут быть эффективны в смысле продаж.
— Простите, — прошептал я Пэнгборну, сам не понимая, почему плачу. Я и видел-то его всего один раз, но даже тогда он показался мне таким кротким старичком…
…пока не перестанут быть эффективны в смысле продаж…
Со мной говорил голос Пэнгборна — и я мгновенно понял значение слов, что он все повторял и повторял. Жадно глотая ртом воздух, я кивнул голограмме.
— Я справлюсь, — пообещал я.
План окончательно сложился по пути в малый конференц-зал. Думаю, он возник уже при взгляде Пэнгборна с его канарейкой. Идея заставила меня улыбнуться. Если все пройдет как надо, я получу свой кусок пирога — и, быть может, даже успею пару раз откусить.
Финней и Спеннер еще были там — наперебой предлагали носовые платки и слова утешения Хонникер из Расчетного отдела. Я с такой силой распахнул дверь, что она ударила о стену. Все изумленно вскинули головы.
— Мне не придется иметь дело с Ферманом и другими Дьяволами?
На лету понимая, куда ветер дует, Финней покачал головой.
— Нет — после того, как будет написан и утвержден сценарий нового ролика.
— А дом в Принстоне?
— Он твой, — подхватил Спеннер. — Как только сдашь новую рекламу Дьяволов.
— И я сам выбираю себе клиентов?
— Мир будет твоей устрицей*, — сказал Финней.
* Аллюзия на фразу из комедии В. Шекспира «Виндзорские насмешницы».
— Ладно, — произнес я. — Я хочу Дансигер себе в заместители. И хочу не просто пополнить группу, а набрать людей из тех, кто уже работает в компании.
— Конечно, — согласился Спеннер. — Как скажешь, как скажешь.
Я поглядел на Хонникер и улыбнулся.
— Хорошо. Я согласен. Но помните — еще только один сценарий для Дьяволов.
Все трое кивнули.
— Обещаем, — хором сказали они.
— Хорошо же, — промолвил я. — Еще один сценарий. Точка.
Пембрук, Холл, Пэнгборн, Левин и Харрис.
«Мы продаем Вас всему миру с 1969 года»
Офисы в крупнейших городах: Нью-Йорк, Монреаль, Торонто, Сидней, Лондон, Токио, Москва, Пекин, Чикаго, Осло, Филадельфия, Амарилло.
ЗАКАЗЧИК: «Церковь Сатаны» (Бостонский Синод)
ТОВАР: Вербовка новых членов
АВТОР: Боддеккер
ВРЕМЯ: 60
ТИП КЛИПА: Аудио
НАЗВАНИЕ: «Мы ради вас»
РЕКОМЕНДАЦИИ И ПОЯСНЕНИЯ: Связаться со службой по связи с общественностью ЦС касательно подходящего музыкального сопровождения
К ЧЕРТУ ОТКАЗЫВАЮСЬ
БОДДЕКР!!!
Глава 11
Собака, которая лаяла-лаяла, да и укусила
Премьера ролика «Стать Дьяволом» состоялась в первую неделю ноября. Как только сценарий был сдан и утвержден, Спеннер и Финней сдержали слово. Они провели в компании тщательнейший поиск нового Повелителя Дьяволов — и кончили тем, что назначили на эту должность Хотчкисса.
Сперва это привело меня в ужас, но в следующие же несколько недель — особенно во время съемок рекламы — Хотчкисс сделался совсем другим человеком. Как автор он совсем исписался и смена рода деятельности оказалась стимулом, в котором он так нуждался. Он передал бразды правления своей творческой группой новому кандидату и даже не оглянулся. Начал встречаться с Харбисон, и она в конце концов перевелась к нему в отдел работы с дарованиями. Беседуя со мной чуть позже, он признался, что переход вдохнул в него новую жизнь.