— Думаем, тебе понравятся наши условия.

— Спасибо, но меня это не интересует.

— Мы хотим лишь, чтобы ты был счастлив, — выпалила Хонникер. — Причем вне зависимости с или без… — Она не договорила фразы и оглянулась на Финнея и Спеннера. — Сам знаешь.

— Не хочешь иметь дела с Дьяволами, только скажи, — заявил Спеннер. — Мы приставим к ним кого-нибудь другого. Например, юного Хотчкисса.

С губ у меня чуть не сорвалось «только не Хотчкисса», но я сумел сдержаться. Интересно было посмотреть, далеко ли они зайдут.

Спеннер продолжил:

— Ты получишь полный приоритет у отдела людских ресурсов. Восстановишь свою творческую группу. И будешь заниматься тем же, чем последние семь лет: писать тексты к рекламам.

— Плюс обещаем быстрый карьерный рост, — подхватил Финней. — Учитывая возвращение мистера Робенштайна в Осло, нам нужно искать нового партнера. Так что в перспективе тебе светит это место. А следовательно, когда мистера Спеннера или меня повысят…

— Ты получишь один из наших офисов, — закончил Спеннер.

— Все, что мы просим от тебя, — это не уходить, — произнес Финней. — Нам надо представить мистера Замзу — прошу прощения, Тараканчика — миру. И чтобы сделать это на должном уровне, нам требуется волшебная манера Боддеккера.

— Они — твое творение, — сказал Спеннер. — Ты понимаешь их лучше всех. Для нас это важный ролик, важная акция, и без твоего гения нам не обойтись.

— А что, если я хочу отныне сам выбирать, на каких клиентов работать? — поинтересовался я.

— Пожалуйста, — хором отозвались Финней со Спеннером.

— Разумеется, — поспешил прибавить Финней, — тебе придется закончить то, что у тебя уже есть. И заказчикам из Церкви Сатаны не терпится увидеть, что ты для них приготовишь.

— Но после этого, — заверил Спеннер, — будешь пользоваться неограниченной свободой.

Хонникер вскинула на меня огромные глаза.

— Мы просим лишь одного: чтобы ты остался. Мне… Нам всем без тебя не обойтись.

— А Дьяволы? — спросил я.

— Они будут не твоей проблемой.

— Но продолжат сниматься?

— Безусловно. Пока не перестанут быть эффективными в смысле продаж. Тогда мы их вышвырнем и переключимся на кого-нибудь другого.

— Но только тогда.

— Мы же не полные дураки.

— Вот и тебя просим не изображать из себя полного дурака, — промолвил Финней. — Это к твоей же пользе. Займешь причитающееся по праву положение главного рекламного писателя Пембрук-Холла и лидера творческой группы. Как дорастешь до положения «старика», сможешь сам заказывать музыку. А вечером, закончив работу, будешь возвращаться в уютный дом в Принстоне.

— И не один, а в компании, — вставила Хонникер из Расчетного отдела. — Если захочешь.

Я глубоко вдохнул. Задержал воздух в груди. Медленно выдохнул. И произнес самые трудные слова в своей жизни:

— Нет. Нет, если Дьяволы по-прежнему будут работать на Пембрук-Холл.

— Боддеккер! — выпалила Хонникер.

— Я так больше не могу. Не могу оправдывать то, что их ставят на пьедестал, что им все поклоняются. Что их выставляют в героическом свете перед молоденькими глупенькими девушками, которые понятия не имеют, кто такие Дьяволы на самом деле. — Я двинулся к двери. — И знаете что? После того, как все это завертелось, я вдруг нашел одну такую штуку, про которую совершенно забыл. Она называется «совесть». Приятно обрести ее вновь. И на месте вас троих я бы тоже начал искать свою — пока она еще не сложила манатки и не уехала в Осло вместе с мистером Робенштайном.

Я вышел.

Хонникер из Расчетного отдела бросилась за мной с криками:

— Боддеккер! Боддеккер! Ты не можешь так поступить со мной! С собой! Не можешь бросить свою карьеру на ветер! Ты так долго трудился, чтобы добиться меня! Добиться дома! Ты ведь получил все, что хотел, разве нет?

Я продолжал идти. Ее шаги замедлились, потом остановились. Я все шел, боясь оглянуться, боясь, что вид ее слез превратит меня в соляной столб или в еще что-нибудь, чем стать уж совсем не хотелось.

— Ты не можешь просто так взять и уйти! — вскричала она.

Я завернул за угол. Она не стала меня догонять. Через миг я вышел в приемную и остановился перевести дух, молча поздравляя себя с тем, что в кои-то веки проявил характер и сумел настоять на своем. Ну конечно же, Хонникер была совершенно права. Нельзя было просто так взять и уйти. Я не мог сбежать — но совсем по иным причинам, чем она имела в виду. Нельзя уйти и оставить проблему Дьяволов неразрешенной. К несчастью, руководство агентства никоим образом не собиралось ничего решать. Учитывая осторожность, какую, как я заметил, начали проявлять Дьяволы после смерти Шнобеля, план Дансигер заменить их актерами или роботами займет слишком много времени. И за него придется заплатить дорого, если считать цену в человеческих жизнях.