Я напряглась, на сей раз не от удовольствия. Я вцепилась в красный бархат дивана так сильно, что у меня побелели костяшки.

– Так это она порвала с тобой?

– Да.

Ладно, но мне это совсем не понравилось. А вдруг я права и у него есть какие-то тайные чувства к ней, чувства, в которых он даже самому себе не признался бы? По крайней мере, она определенно к нему что-то испытывала. Почему она его бросила? Хотел ли он ее вернуть? Они ведь жили вместе, планировали совместное будущее. И одно время он любил ее достаточно сильно, чтобы захотеть прожить в ней всю жизнь.

– Это всё, что ты хотела узнать? — спросил он.

О Лексис — да. Женщина когда-то владела всем тем, что теперь мне хотелось получить. А я хотела, что бы Ром обожал меня и только меня. Я хотела, чтобы он остался со мной навсегда. Поток ревности, бегущий по моим венам, был слишком бурным, чтобы я могла отрицать его.

– Расскажешь мне про Санни? — тихо спросила я. Я ступала в опасные воды, но отказывалась останавливаться сейчас.

Он провел рукой по волосам, и несколько прядок упало ему на лоб.

– Я не хочу говорить о ней, Белл.

– Я знаю, но прошу тебя, расскажи.

Несколько минут прошло в молчании.

– Давай начнем с простого, — сказала я. — Сколько ей лет?

– Четыре, — неохотно ответил он. — Ей четыре года.

Моя догадка была верна.

– Она похожа на ангелочка.

– Так и есть. Похожа на ангелочка. А ведет себя, как дьяволенок, — от воспоминаний он усмехнулся.

– Дьяволенок? Это как?

– Игра в прятки — ее любимая. Она мучит меня часами, туманясь из одной тени в другую и насмехаясь надо мной.

– Туманясь? — я моргнула. — Что это значит?

Он напрягся, разрушив всю иллюзию расслабленности.

— Ничего. Забудь, что я вообще это сказал, — угрюмо сказал он.

Я покачала головой.

– Ты такой таинственный.

– Мир, в котором я живу — опасное место, я тебе уже это говорил. Чем меньше ты знаешь, тем лучше.

– Вот с этим я не согласна. Теперь я часть этого мира. Чем больше я знаю, тем в большей безопасности буду. У меня есть право понять, с чем я имею дело, так же, как я имею право узнать кто ты, кто мои враги и как мне избавиться от преследований твоего начальника.

Ром посмотрел мне в глаза, и я не отвела взгляд.

– Джон — неплохой парень. Он лишь осторожный.

– Если он такой хороший, то почему ты не скажешь ему о плане найти доктора Робертса? Почему ты не позволишь ему помочь спрятать Санни?

– Я сказал, что он неплохой, но я не говорил, что он добрый самаритянин. Он любит Санни словно дядюшка и никогда не причинит ей зла, но если ему станет известно о ее способностях… Он и тогда не причинит ей вреда, но я не хочу, чтобы он ее завербовал. И я не хочу рисковать из-за того, что Винсент может узнать о ней и заинтересоваться. Вот в этом и заключается основная причина.

Я хорошо понимала, о чем он говорит мне, и испытала шок от того, как легко я приняла его объяснения по поводу Санни.

– Когда ты сказал, что она туманится из тени в тень, то ты имел в виду буквально? Она может превращаться в туман и перемещаться в другие места в бестелесной форме?

– Да, — он резко кивнул. — Санни может проходить через твердые предметы, и это очень опасная способность. Если она случайно материализуется в стене, то умрет.

– Она родилась с этой способностью?

Он снова кивнул.

– Мы не знали, что Лексис беременна, когда стали добровольцами для… кое-каких экспериментов по изменению наших ДНК. К несчастью, эксперименты повлияли на Санни больше, чем на меня или Лексис.

Бедняжка. Я ей сочувствовала.

– Ни одна из нас никаких суперспособностей не желала, но мы их всё равно получили, — заявила я, вздыхая, а Ром отвернулся от меня. Поморщившись, я спросила:

– А что заставило вас двоих добровольно согласиться на эксперимент?

– Мы с Лексис встретились на работе. Мы оба поступили в ПИР одновременно, примерно одиннадцать лет назад. Мы сразу запали друг на друга, стали встречаться и потом поженились, при этом никому из нас не нравилось то, что другой подвергается опасности. Когда Джон сказал, что нашел способ сделать нас неуязвимыми, мы решили попытать счастье, чтобы перестать переживать друг о друге. Это плохо отражалось на наших умственных способностях, и мы становились немного небрежными. Но, в конце концов, они не сделали нас неуязвимыми. Мы стали просто сильнее.