– Прости, — сказал он, словами отгоняя тьму.

– Не причиняй мне вреда, — молила я его.

– Если я этого не сделаю, то это сделает кто-нибудь другой, а они не проявят милосердия.

– Умоляю.

– Я должен.

– Нет.

Тишина.

Он провел рукой по моим волосам, перебирая пряди.

– Ты так же невинна, как и Санни, — нежно произнес он, а потом вздохнул.

– Кто… — я почувствовала болезненный укол и дернулась. Обжигающая река потекла по моим венам, охватывая меня целиком. Жар сменился наркотическим спокойствием, которое я почувствовала всем своим телом.

Я снова попала в другую реальность, полную тьмы и раскручивающейся пустоты. Тут не было, к чему привязаться. Я не чувствовала ни времени, ни пространства. К счастью, мои сны отошли на второй план, испаряясь, словно никогда не существовали. Я летела на облачном одеяле.

Потом… ничего. И в тоже время… всё.

Я не знала, сколько прошло времени, я лишь сознавала, что в моей голове стали появляться лучики света. А со светом я почувствовала силу и, попыталась открыть глаза. Мне надо было проснуться; я знала, что мне очень надо проснуться. Что-то взывало ко мне. Манило. Я вытянула руки над головой. Выгнула спину, растягивая позвоночник. Так прекрасно, наконец, подвигаться.

Запах поджаренного бекона и омлета смешанный с сахарно-сладким ароматом сиропа манил меня, обещая райское удовольствие. Мой рот наполнился слюной.

Заставив себя проснуться, я осмотрелась. И тут же почувствовала, что что-то не так. Не знаю, что я ожидала увидеть, но только не это.

Возле дальней стены белого цвета стоял мраморный шкаф. Но… это не мой шкаф. Окно закрывали темно-синие занавески, — а ведь они должны быть зелеными. Старое, потертое одеяло, которое я купила на распродаже, раскинулось на постели словно разноцветное море, но матрас был помягче моего. Над головой медленно вращался вентилятор, создавая легкий и такой приятный бриз.

В моей комнате не было вентилятора.

Где же я? Последнее, что я помню — черные пятна от огня, покрывающие ковер и стены. А эти стены — совершенно белые и чистые. Я повертела головой и увидела зеленый уголок, похожий на джунгли, — ярко-зеленые, покрытые росой цветущие растения. А мои растения были сухими и почти засохли.

Меня, очевидно, куда-то перенесли. Мужчина, который хотел меня нейтрализовать, принес меня сюда. Да, наверное, именно так. Его звали Ром, и он это сделал. Жаль, что он мне не приснился. Я превосходно запомнила его суровое, безумно чувственное лицо; и до сих пор помнила его угрозы. Мои руки всё еще дрожали от усилий по поддержанию воздушного щита, который позволил мне удерживать Рома на расстоянии.

Разве я не умерла? Я посмотрела на руки, повернув их к свету. Ну разве я не должна была оказаться в лаборатории, привязанной к столу, а злые ученые бы делали со мной такое, чего бы не стали делать с животными? Вместо этого я чувствовала себя хорошо отдохнувшей и чистой. Я даже чувствовала во рту вкус мяты, словно кто-то не так давно почистил мне зубы. Мои волосы и тело пахли жасминовым гелем для душа. Я не хотела даже думать, что это значило.

Вставай, Джеймисон. Убирайся отсюда прежде, чем вернется Ром. Да, да. Вот именно так мне и стоило поступить. Я спустила ногу с кровати.

– Хорошо, что ты очнулась, — раздался с порога холодный, грубый голос. — Ты же не пытаешься сбежать, верно?

Задохнувшись от неожиданности, я повернула голову к говорящему, а нога так и осталась болтаться. Ром показался на пороге, скрестив руки на груди. На нем была уже другая черная рубашка, рукава закатаны, а пуговица у ворота расстегнута. Черные слаксы облегали стройные ноги.

Он мог бы сойти за дельца, если бы не эти его «я видел всё самое худшее на земле» глаза, и напряженные, хорошо заметные морщинки вокруг них. Да и кобура пистолета на плече не добавляла правдоподобности образу дельца.

– Я? — я сглотнула. — Пыталась убежать? Да не в жизнь.

– Лгунья, — сказал он, хотя и без особой горячности. — Раз ты проснулась, то мы можем позавтракать и поговорить.

– Есть? Разговаривать? Но… разве я не умерла? — и тут кровь застыла в жилах от внезапной догадки.

— Боже мой. Ты один из тех безумцев, которые наслаждаются страхом жертвы. Ты, вероятно, расскажешь мне обо всех способах причинить мне боль, заставишь меня кричать и молить о милосердии, а потом все равно убьешь меня.

Он нахмурился так угрожающе, что у меня по спине пробежал холодок.

– Не кричи. Даже не думай о том, чтобы кричать. Мне придется обезвредить тебя, а потом поговорить с соседями.

Я судорожно сглотнула, испугавшись его свирепости. Хотя в этом была и хорошая сторона. Он сказал «соседями», — а значит, вокруг были люди.

– У тебя есть пять минут, чтобы доставить свой сексуальный зад на кухню, — сказал он, развернувшись и собираясь покинуть комнату.

Сексуальный зад? Я едва не вскрикнула, а рот в изумлении открылся. Он считал меня сексуальной, даже видя меня в самом худшем состоянии? Я быстро подавила порыв удовольствия от этой мысли, а потом выбранила себя за то, что веду себя, как оголодавшая по сексу дурочка.