–  Похититель обманул меня, - чуть слышно сказала она, опустив голову на плечо Астерия.

Он сжал ее крепче.

–  Именно это они и делают. Похитители Грез заражают смертных, и их яд постепенно искажает мысли до того, что сны и мечты слабеют и постепенно умирают. И не вини себя, что пала жертвой того, что разрушает мечты смертных уже несчетные века.

–  Но я думала об ужасных вещах. Меня переполняло… - Микки содрогнулась, не в силах продолжить.

–  Ты была отравлена ненавистью, завистью, страхом и эгоизмом. То были не твои мысли, Микадо, то были больные тени твоего отравленного воображения. Ты не должна ругать себя за их зло, потому что тогда это тоже будет для них своего рода победой. Если они сумеют испортить твою жизнь, даже после того, как были изгнаны, то они не побеждены по-настоящему.

–  Я никогда больше не позволю им себя одурачить. И еще я никогда больше не пойду в этот проклятый лес.
– Микки подняла голову и посмотрела на Астерия.
– Как ты можешь это выносить? Как ты можешь выходить туда и собирать нити реальности, зная, что и эти уроды тоже там, наблюдают за тобой, выжидают момента, чтобы напасть?

–  Это моя судьба - сражаться с ними. Многие из них - мои старые, давно знакомые враги.

–  Но разве ты не боишься?

–  Только тогда, когда я думаю о том, что может случиться, если я проиграю и позволю им проникнуть в наш мир.

–  Но ты никогда не проиграешь, - сказала Микки.

–  Нет. Я не могу.

Микки подумала, что в голосе Астерия прозвучала невероятная усталость, и отчаянно понадеялась, что у него не будет больше причин сражаться с Похитителями Грез, пока он не отдохнет как следует и…

–  Ох, боже! Отпусти-ка меня! Ты должен вернуться и проверить, все ли в порядке со Стеной роз и что никакой частицы этих тварей не осталось в нашем мире!

–  Наш мир в безопасности. Северный ветер унес последние остатки тварей далеко в лес.

–  Но разве тебе не нужно все-таки вернуться и убедиться, что там действительно все в порядке?

–  Там все хорошо, Микадо. Когда Похитители Грез сталкиваются с сопротивлением и проигрывают, они не слишком скоро собираются для нового нападения. Они знают, что, если их опознали, их способность портить людям жизнь серьезно ослабевает. Они должны отступить и зализать раны и подготовиться к нападению когда-нибудь позже.

–  Я помню, их вожак сказал, что он никогда не исчезнет.

–  Так и есть. Мы должны всегда помнить об этом и быть настороже.

В памяти Микки всплыла фраза, прочитанная ею когда-то, и она тихо произнесла ее вслух:

–  Отступившее добро сильнее победившего зла… - Она погладила Астерия по щеке.
– Ты сражался на стороне добра.

–  И я не позволю злу восторжествовать.

–  А я не позволю им испортить мою жизнь; они меня не победят.

Микки снова опустила голову на плечо Астерия и спросила:

–  Но как ты спас меня от смерти?

–  Я обратился с мольбой к Кроносу, - тихо ответил Астерий.

Микки снова вскинула голову.

–  К твоему отцу?! Астерий кивнул.

–  Ты говорил со своим отцом?

–  Недолго.

–  И как давно ты разговаривал с ним в последний раз?
– спросила Микки, удивленная странным выражением лица Астерия.

–  Я прежде никогда с ним не разговаривал.

Микки ужасно рассердилась на надменного титана, так беспечно породившего, а затем бросившего сына, и страстно захотела унять многовековую боль от одиночества, что досталось на долю Минотавра. И, не зная, что тут можно сделать, поцеловала его в щеку.

–  Спасибо, что спас мне жизнь, - сказала она.

Лицо Астерия смягчилось, он улыбнулся.

–  Я просто отплатил услугой за услугу, Эмпуза. Помни, ты ведь тоже однажды вернула меня к жизни.

–  А и правда… - Она ущипнула его за подбородок.
– И в таком виде ты мне нравишься больше.

–  Это потому, что тебе надоело ходить пешком и ты наслаждаешься, что тебя возит собственный зверь?

Микки расхохоталась.

–  Ну, миф утверждает, что Минотавр был наполовину быком, однако мне не кажется, что быки - наилучшие перевозчики тяжестей. По слухам, это не слишком покорные животные.

–  В таком случае слухи абсолютно верны, - заявил Астерий, крепко целуя ее и грозно рыча.

К тому времени, как они добрались до берлоги Астерия, Микки уже устала сидеть у него на руках, но когда он наконец поставил ее на ноги, пол пещеры слегка покачнулся под ней. Особенно ей стало плохо после того, как она увидела, что от ее хитона остались только полосы, жесткие от засохшей крови.

Микки застонала сквозь стиснутые зубы.

–  Ох, меня вывернет наизнанку, если я сейчас же не смою с себя все это! Ты не мог бы отнести меня наверх, к ваннам?