Он снова подхватил ее на руки, но вместо того, чтобы выйти из пещеры, направился в свою спальню.

–  Ладно, я понимаю, что с головой у меня сейчас не все в порядке, но я уверена, что ты идешь не в том направлении. Не то чтобы мне не хотелось очутиться в твоей постели, но… лучше после того, как я смою с себя всю эту грязь.

–  Мы с тобой забыли осмотреть до конца мое жилище.

–  Мы не забыли; мы просто сделали перерыв, - заявила Микки.

–  Так позволь мне теперь, не прерываясь, показать то, чего ты еще не видела.

Астерий пронес ее через спальню и вошел в полукруглый проем, приютившийся в самом углу; Микки до сих пор его не замечала. За проемом открылся освещенный факелами туннель, а в конце его - новый проем, сквозь который, как с удивлением заметила Микки, проникали солнечные лучи.

–  Знаешь, а в этом местечке действительно есть нечто очень… берложье. Я хочу сказать, тут очень уютно и красиво. Думаю, тебе надо называть свой дом…

Микки помолчала, раздумывая, пока Астерий приближался к освещенному выходу. А потом он вышел из туннеля в большую круглую комнату, в потолке которой в самом центре было отверстие, пропускавшее ясный утренний свет. И еще в это отверстие стекала вода из горячих источников.

–  Думаю, тебе надо называть его настоящим раем!
– выдохнула Микки.

Астерий рассмеялся и опустил ее на пол. В одну секунду Микки содрала с себя остатки хитона, спустилась по гладким ступеням и с довольным стоном окунулась в восхитительно горячую воду. Она услышала, как Астерий произнес короткий резкий приказ на своем магическом языке, с помощью которого призывал разные вещи, - и обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как из воздуха возникли две корзины. В одной лежали разные сорта мыла, чистые полотенца и длинный кусок ткани для хитона. Вторая… тут Микки радостно вздохнула, - вторая была наполнена едой.

Астерий достал из первой корзины хрустальный флакон и улыбнулся Микки. Она усмехнулась в ответ, гадая, с чего это вдруг он так смутился.

–  В чем дело?
– спросила она.

–  Твое мыло, - ответил он, протягивая флакон.

–  Я не о бутылке. Я спрашиваю, что это у тебя за выражение лица такое?

–  Я бы хотел спросить тебя кое о чем…

–  Ладно.
– Тут Микки рассмеялась.
– Ты выглядишь несколько… по-хулигански.

Почувствовав себя намного лучше в минеральной воде, Микки кокетливо состроила глазки.

–  А что, ты хочешь немножко побыть плохим парнем?

–  Я… я просто хотел бы искупаться вместе с тобой, - выпалил Астерий.

И поразил Микки до глубины души, внезапно отчаянно покраснев.

–  Мне было бы очень приятно, - сообщила она.

Он подошел к каменной чаше бассейна и поставил флакон на край. А потом снял кожаную кирасу и короткую тунику, надетую под ней. Микки нравилось смотреть на его тело и видеть, как оно постепенно обнажается. Астерий был столь могуч физически, в нем так изумительно смешались противоположности - человек и зверь… точно так же, как противоположности соединились в его уме. Он был яростен и сострадателен… в нем слились детская невинность и древнее знание, вместе сотворив существо, воистину не похожее на все то, что вообще могло существовать в мире. Микки настолько углубилась в счастливое созерцание, что лишь тогда, когда Астерий вошел в бассейн, осознала: кровь, покрывавшая его тело, пролилась не только из ее ран. Руки Астерия были сплошь покрыты порезами и следами укусов.

–  Они тебя ранили!
– Микки подтолкнула Астерия к глубокой части бассейна, чтобы он мог омыть свои раны горячей водой.
– Ну что я за идиотка! У тебя есть бинты? Ох… тут есть и такие, которые, похоже, надо зашивать… У вас тут должен ведь быть врач, да? Давай все это хорошенько промоем, а потом я позову…

Астерий поймал ее за запястье.

–  Я не нуждаюсь в целителе.

Микки нахмурилась.

–  Послушай, я работала в госпитале. Так что уж поверь мне на слово. Тебе нужен врач.

Астерий улыбнулся и нежно поцеловал ее.

–  Твоя забота обо мне согревает мой дух.

–  Прелестно. Я очень рада. Но мой дух согреет присутствие здесь врача.

–  Микадо, я бессмертен. Мне не нужны целители. Эти раны уже сами собой исцелились.

Все еще хмурясь, Микки подняла его руку и уставилась на нее.

–  И правда! Они заживают!

–  Теперь ты довольна?
– спросил Астерий.

–  Я несколько огорошена, - ответила Микки.
– Но определенно довольна.

Она плеснула водой на его руку, потом осторожно прикоснулась к только что закрывшимся следам зубов, наблюдая, как их затягивает тонкая молодая кожа.

–  А может случиться такая рана, от которой ты сам не излечишься?

–  Если ты скажешь, что больше не любишь меня, это меня убьет.

Микки посмотрела ему в глаза.

–  Тогда ты будешь жить вечно.

Астерий взял с края бассейна хрустальный флакон.

–  Позволь мне показать, как я о тебе забочусь, Микадо.

Микки стояла в воде по пояс; взяв флакон из рук Астерия, она щедро налила тяжелой густой жидкости себе на шею, руки и грудь, а потом снова поставила флакон на край бассейна. Пьянящий аромат священного масла Эмпузы смешался с теплым запахом кожи Микки, едва заметно изменившись и став ее собственным ароматом.