— Ох, извините, я и не знала, что у детей гость.

Улыбаясь, но более не напевая, Крайт отвернулся от плиты.

Незваной гостьей оказалась миловидная женщина лет шестидесяти с небольшим; ее мягкие седые волосы напоминали голубиные крылья. Ярко-синие глаза вопросительно смотрели на него.

Она была в черных слаксах и синей, под цвет глаз, блузке, которую женщина заправила в слаксы, сшитые по фигуре, тщательно выглаженные.

Должно быть, зонтик и плащ она оставила на переднем крыльце, прежде чем открыть дверь своим ключом.

Ее улыбке в отличие от Крайта недоставало уверенности.

— Я — Синтия Норвуд.

— Мама Бетани! — воскликнул Крайт и сразу понял, что его догадка верна. — Как приятно познакомиться с вами. Я столько о вас слышал. Я — Ромул Кадлоу и так смущен. Вы словно сошли со страниц модного журнала, а я... — он указал на кашемировый банный халат, — ...в таком виде! Вы, должно быть, подумали, как Бетани и Джим могли позволить спать под их крышей такому чудовищу!

— Нет, нет, ну что вы! — поспешила заверить его Синтия. — Это мне нужно извиняться за то, что я так внезапно ворвалась сюда.

— Вы не способны на то, чтобы ворваться, миссис Норвуд. Вы впорхнули, как танцовщица.

— Я знала, что дети уехали на работу, и подумала, что они забыли погасить свет.

— Готов спорить, не в первый раз.

— И не в сотый, — кивнула она. — Остается только гадать, каким бы был их счет за электричество, если бы я не жила на другой стороне улицы.

— У них очень трудная работа. Столько нужно держать в голове. Не знаю, как же они с этим справляются.

— Я о них тревожусь, — кивнула Синтия. — Сплошная работа, никаких развлечений.

— Но им нравится, знаете ли. Нравится отвечать на все новые вызовы.

— Похоже на то, — согласилась она.

— Это же счастье — заниматься работой, которую любишь. Так много людей всю жизнь занимаются ненавистным им делом, вот что ужасно.

Гренок выскочил из тостера.

— Я не хотела прерывать ваш завтрак.

— Дорогая, я не уверен, что корично-изюмовый гренок с маслом и горячий шоколад можно считать завтраком. Специалист по питанию точно назовет меня невеждой. Вы составите мне компанию?

— Ой, я не могу.

— Еще не затеплилась заря. Вы не могли уже позавтракать в такую рань.

— Я еше не ела, но...

— Я не хочу упустить возможность услышать все эти истории о том, как плохо вела себя Бетани, когда была маленькой девочкой. Ей и Джиму много чего известно о моем глупом поведении, поэтому я должен им чем-то ответить.

— Что ж, какао весьма кстати в дождливый день, но...

— Составьте мне компанию, дорогая. Пожалуйста, — он указал на стул. — Присядьте. Давайте поболтаем.

Она смягчилась.

— Пока вы варите какао, я намажу маслом гренок.

Если бы она обошла стол, то увидела бы лежащий на стуле пистолет-пулемет.

— Присядьте, присядьте, — остановил он ее. — Я же появился вчера вечером, никого не предупредив заранее, а меня так радушно встретили. Они всегда славились радушием. Но я не прощу себе, если, помимо прочего, ещё и заставлю маму Бетани готовить мне завтрак. Присядьте, присядьте, я настаиваю.

Она села на указанный им стул.

— Мне нравится, что вы называете ее Бетани. Она никому не позволяет называть себя полным именем.

— Но это же прекрасное имя. — Он достал из ящика пластиковые подставки и салфетки.

— Прекрасное, — согласилась она. — Мы с Мал- колмом так долго его выбирали. Отвергли тысячу других.

— Я говорю ей, что Бет рифмуется со «стилет».

— Она думает, что для деловой женщины больше подходит Бет.

— Я говорю ей, что Бет рифмуется с «бред».

Синтия рассмеялась.

— Вы такой забавный, мистер Кадлоу.

— Зовите меня Ромул или Ромми. Только мама зовет меня мистер Кадлоу.

Она вновь рассмеялась.

— Я так рада, что вы заехали к ним. Дети уже совсем забыли, как развлекаются люди.

— Джим раньше любил поразвлечься.

— И мне нравится, что вы называете его Джимом.

— Высокопарного Джеймса мы оставим для инвесторов. Мы знакомы с тех времен, когда его звали Джим, и он всегда будет для меня Джимом.

— Мы поступаем правильно, если не отрываемся от своих корней и ничего не усложняем, — покивала она.

— Я понятия не имею, какие у меня корни, но насчет простоты вы абсолютно правы. И знаете что? Мне здесь нравится. Я чувствую, что это мой дом.