Вовка бесшумно шагнул к ней. Инна Иванна не поднимала головы.

– Уходи...
– беспомощно попросила Маша.
– Я прошу тебя... Уходи навсегда... Мы не должны больше видеться... Ты нашел меня, и я благодарна тебе за это... Я... люблю тебя... И... всегда... давно... ты знаешь... Я ... твоя группа крови... Но я никогда не буду рядом с тобой... Именно поэтому... Ты должен понять меня... Я... не могу... Прости меня...

Комнату сковало тишиной. Она казалась бесконечной.

– Бабуля!
– заорал сверху Антон.
– Ты не могла бы принести мне сюда креветок? Очень неохота спускаться! Пожалуйста! В твоем возрасте полезно ходить по лестнице!

– Настоящий малолетний хам!
– сказала Маша.
– Мама, ты страшно распустила ребенка!

Дочери часто похожи на своих матерей...

Инна Иванна ничего не ответила, сразу облегченно засуетилась, вскочила и засеменила сначала на кухню, а потом наверх.

Они с Володей остались вдвоем. "Обними покрепче брата" - с тоской вспомнила Маша. Она понимала, что если сейчас не разрушит свою жизнь - не разрушит ее никогда. Но разрушить необходимо.

Он подошел к ней и снова взял в руки ее лицо.

– Длиннушка, послушай меня!
– попросил он.
– Только выслушай - а потом можешь делать, что хочешь! Основной жизненный вопрос - не пресловутый и набивший оскомину "быть или не быть". В жизни куда важнее понять другое - нужен ты или не нужен! Все определяется твоей необходимостью! И если ты твердо знаешь ответ на этот вопрос, зачем какие-то ложные и запутанные измышления? Твоя мать права. И отец, как ты говоришь - наш отец, я уверен, скажет то же самое.

– Еще бы!
– съязвила Маша, резко вырвавшись из его ладоней.
– Он всегда и во всем соглашается только с Инной Иванной! Мужчина всегда таков, какова его женщина.

Володя поморщился.

– Прости, ты иногда несешь несусветные глупости! Это просто удивительно: вроде, умная баба, а в голове кавардак... Никаких поправочных коэффициентов! Давай отложим решение нашего вопроса. Попробуем заключить союзный договор. Ну, куда нам спешить? Мышонок...

Давай!
– почти сорвалось у Маши. Ей удалось продлить предложение.

– Давай... не будем...
– сказала она.
– Я не хочу больше ничего откладывать! Я не могу... И краткость - родственница милосердию... Поэтому будем учиться прощаться... Нам пора...

"Обними покрепче брата..."

Он снова шагнул к ней.

– Уходи!
– крикнула она.
– И, пожалуйста, никогда не оглядывайся! Я прошу тебя!.. Сделай это ради меня!..

– Дура!
– неожиданно сорвался Вовка.
– Ну и дура же ты, Машка! Но помни: я теперь не вернусь никогда, и все, что ты сейчас сделала, ты сделала сама! Так что винить тебе в этом некого!

– А я и не собираюсь никого ни в чем винить...
– начала Маня и вдруг осознала, что осталась одна.

Дверь за Володей хлопнула, наверху по-прежнему голосила групповуха, на столе тарелки терпеливо поджидали мытья...

Маша села и опять тупо уставилась на свои руки.

Сверху осторожно спустилась мать.

– Масенька, - робко спросила она и неуверенно прикоснулась дрожащей рукой к Машкиным волосам, - Масенька... а Володя... ушел?..

Маня кивнула. Да, Володя ушел... Она победила саму себя. Это победа наполовину... Но хоть какая-нибудь...

– Масенька...
– беспомощно повторила мать и заплакала.

– Прости меня, мама, - сказала Маша и встала, вытянувшись во весь свой немалый рост.
– Ты ни в чем не виновата передо мной... Просто так получилось... Не плачь...

Вовкина лохматая голова над клавишами пианино... Прячущая в себе свет черная крышка...

"Жизнь - тропинка от рожденья к смерти, смутный, скрытный, одинокий путь... Господи, не охнуть, не вздохнуть..."

Что ты наделала, Маша...

23

На следующий день Мане переехала от Леночки к себе домой.

Лена ни о чем не спрашивала, ходила с понуро опущенной головой и слишком часто за что-то извинялась.

– Тебе не надоело?
– поинтересовалась Маша.
– Чем это ты так здорово успела провиниться передо мной?

Лена тупо молчала.

– Ну, ладно, ерунда! Помоги мне донести сумки, тут близко, а то Бройберга не допросишься.

Леночка с готовностью взяла сумки и так же молча отправилась провожать.

– Что с тобой происходит?
– всю дорогу недоумевала Маша.
– Ничего не понимаю... Как мешком прихлопнутая... Большое тебе спасибо за все!

– И тебе...
– пролепетала, наконец, бледно-зеленая, как русалка, Леночка, разревелась, поставила сумки на пол в передней и убежала.

Устав от загадок и вранья, Маша попыталась жить дальше. Как получится. Она перестала ночами спать и часто часами лежала, уставившись бессонными покрасневшими глазами в едва светлеющий к утру потолок. Она пробовала заставить себя ничего не вспоминать, но более глупых и бесполезных усилий трудно себе было представить.