— Мы должны идти назад, — сказал Гундур.

— Назад? — спросил Камабан. Кровь на его лице высохла и превратилась в потрескавшуюся корку.

Гундур махнул рукой в туман, предполагая, что безнадёжно продолжать путь, но в этот момент человек слева от разрозненного военного отряда подошёл к древнему могильному кургану, возведённому в виде длинного вала вместо округлого холма. Камабан поднялся на него и собрал своих воинов перед входом в гробницу, окружённом полукругом из крупных камней.

— Я знаю, где мы, — сказал им Камабан. — Каталло там, — он указал пальцем в туман, — и это не далеко.

— В таком тумане слишком далеко, — сказал Гундур, и копьеносцы одобрительно заворчали.

— Тогда пусть туман немного рассеется, — сказал Камабан, — а мы пока ожидаем, повредим врагам.

Он приказал дюжине воинов оттащить в сторону два самых маленьких камня из полукруга больших валунов и, когда камни были отодвинуты, открылся тёмный проход, выложенный камнями. Камабан заполз внутрь, нашёптывая заклинания, чтобы защитить свою душу от мёртвых, а потом начал вышвыривать оттуда кости и черепа. Это были предки Каталло, их души должны были оберегать своих потомков во всех битвах. Камабан распорядился сложить кости в кучу у входа в гробницу, а затем воины один за другим поднимались на вершину вала и мочились на своих врагов. Это восстановило их боевой дух, и они начали смеяться и хвастаться, как делали это предыдущей ночью.

Сабан последним взобрался на могильный холм. Его мочевой пузырь был пуст, и он опасался презрительных насмешек от военного отряда, но потом он взглянул на север и увидел кого-то, возвышающегося из тумана. Силуэт был далеко, и на какое-то мгновение он почувствовал ужас, думая, что это дух, вышедший из тумана, но потом он понял, что это кто-то, только что поднявшийся на молочно белый Священный Холм и вглядывающийся на юг. Фигура смотрела на Сабана, который вглядывался в ответ. Была ли это Дирэввин? Он думал, что это была она, и почувствовал внезапную острую боль оттого, что она была теперь его врагом. Справа от него вдали в тумане виднелись горы, где лежали огромные камни, но здесь были только Дирэввин и Сабан всматривающиеся друг в друга через безмолвную белую долину.

— Что там? — снизу выкрикнул Камабан.

— Иди сюда, — сказал Сабан, и Камабан обошёл гробницу и вскарабкался по крутому покрытому дёрном склону.

Отдалённая фигура скинула свой плащ и начала поднимать и опускать руки.

— Заклинания, — сказал Камабан и плюнул в её сторону.

— Это Дирэввин? — спросил Сабан.

— А кто же ещё? — спросил Камабан. Дирэввин стояла на холме Лаханны, призывая богиню навредить врагам Каталло.

Сабан притронулся к паху.

— Так они знают о нашем приближении?

— Они наслали туман, — сказал Камабан, — надеясь, что мы заблудимся в нём. Но мы не заблудились. Я знаю дорогу отсюда, — он погрозил кулаком далёкой фигуре и стащил Сабана с кургана. — Мы пойдём на север, — сказал он. — Тропа идёт через лес, затем пересекает речку и соединяется со Священной Тропой.

А Священная Тропа приведёт их в храм Каталло.

Осквернение костей восстановило боевой дух войска, и нетерпеливо стремились вслед за Камабаном на север. Он шёл быстро, следуя по утоптанной тропинке на лугу. Тропа плавно спускалась с холма через густые дубы и, когда копьеносцы рассеялись среди деревьев, ветер зашуршал листьями, и тот же самый ветер немного рассеял клубы тумана. Так что впереди идущие воины Рэтэррина увидели Священную Тропу за маленькой долиной, а там, протянувшись в ровную линию вдоль серых валунов, стояла армия Каталло.

Раллин, вождь Каталло, ждал их. Он был готов. Все воины Каталло были здесь, и не только воины Каталло. Но и их союзники, копьеносцы из других племён, ненавидевших Рэтэррин из-за набегов Ленгара. Множество врагов заполнили тропу, и они громко закричали, увидев людей Камабана, выходящих из дубов, а когда туман вновь сгустился, две армии оказались скрыты друг от друга.

— Они численно превосходят нас, — сказал Гундур.

— Они также нервничают, как и мы, — сказал Камабан, — но с нами Слаол.

— Они позволили нам зайти так далеко, потому что они разобьют нас здесь, — объяснил Гундур, — а потом будут преследовать выживших и отступающих обратно через горы и перебьют нас по одному.

— Чего они хотят, — согласился Камабан, — это решающей битвы.

— Да, — сказал Гундур, — и они выиграют её. Мы должны отступить! — он произнёс с жаром, и Ваккал кивнул в знак согласия.

— Слаол не хочет, чтобы мы отступали, — сказал Камабан. Его глаза горели от возбуждения. — Здесь собрались все наши враги, Слаол хочет, чтобы мы уничтожили их.

— Их слишком много, — настаивал Гундур.

— Никогда не бывает слишком много врагов, чтобы их убить, — сказал Камабан. Дух Слаола был в нём, и он был уверен в победе. Он помахал головой на совет Гундура и обнажил свой меч. — Мы будем сражаться, — закричал он, и всё его тело задрожало, словно бог наполнил его силой. — Мы будем сражаться во имя Слаола, — завизжал он, — и мы одержим победу!

Туман рассеивался медленно, клубясь под порывистым ветром и неохотно уступая власти восходящего Слаола. Пара лебедей пролетела над речкой, их крылья издавали неожиданно громкий шум над долиной, окружённой двумя армиями. Зубры давно не было видно, — «Сбежали, — подумал Сабан, — далеко в леса на западе». Он уцепился за мысль, что появление птиц является хорошим предзнаменованием. Сейчас каждый воин из противостоящих армий наблюдал за лебедями, надеясь, что они повернут в их сторону, но птицы пролетели ровно посередине между двумя войсками и скрылись в тумане на востоке.