Шрифт:
Нет. НЕТ больше права на надежду. Да и незачем.
ВСЕ И ТАК ЯСНО!!!
ОБМАН! ОБМАН! ОБМАН!
И я соучастник.
Я верила, что мы сможем жить привычкой и дальше. От ссоры к ссоре. А теперь? За что? За что ты убил мою мечту, веру, надежду? За что?!!
Пусть лживую, миражную…
Но мою пилюлю…. пилюлю самообмана для самоуспокоения…
Под глупые зовы прошлого я, едва что замечая перед собой, брела по коридору…
Дверь. Ступеньки. И снова дверь.
Осень влепила мне пощечину холодным, морозным ветром.
ДОЖДЬ, ДОЖДЬ!
Мой милый дождь, спаси меня! Я выскочила на улицу с крыльца.
Брела, брела неизвестно куда.
Или просто брела вникуда.
Я искала покоя, или забытья.
Я искала свою пилюлю.
Дайте мне ложь, мне с ней так СПОКОЙНО!!!
Капли холодных слез неба любезно срывались мне на лицо, пылающее от дикого жара, и тут же душили собой бушующее пламя, душили во мне боль, которую не смогли излечить мои собственные слезы…
Я и не заметила, как вдруг остановилась…
Босая, в одном тоненьком платьице, мокрая до последней нитки, отрешенная, больная, сумасшедшая, я кружилась на месте, радостно подняв руки к небу. Я пыталась ловить счастье, прощальное счастье.
Лишилась рассудка.
И пусть.
Я радовалась небу, каплям дождя, радовалась всему, что было не связанное с человечеством, с моей жизнью.
Дождь шел сотни лет назад, идет и сейчас.
И будет идти и после того, как меня не станет.
Ему все равно, кто я. Что мне больно. И почему…
Ему все равно, но, тем не менее, он пытается меня успокоить, приласкать, подарить счастье на земле.
— Ты что творишь? — неожиданно послышалось где-то сбоку дикое рычание.
В следующее мгновение я отыскала наглеца взглядом.
Кто посмел нарушить мой покой?
Ко мне бежал Гаспар. На ходу сдирая с себя свое пальто, он мчал мне на помощь?
Не спасти. ПОЗДНО.
Сердце стало.
Солнце замерзло.
УМЕРЛА!
Еще мгновение — и Дерби уже был рядом.
Злобно чертыхаясь себе под нос, Гаспар насильно стал заворачивать меня в свое пальто.
— Уйди, — раздраженно пыталась оттолкнуть его руки, но тщетно. Он был намного сильнее меня. Намного…
Укутав, словно маленькое дитя, вдруг подхватил себе на руки.
Отпусти…
Но сил не хватило больше на слова.
Еще секунда сопротивления, глупого, безрассудного сопротивления, и обреченно обвисла на его руках.
Отпустила все. Мысли, рассуждения, мир.
Я жадно уткнулась носиком ему в шею и… продолжила тихо сходить с ума.
Глава Одиннадцатая
Я пришла в себя лишь уже в постели.
Чужой…. явно не моей постели. Не в моей комнате, не в моем доме.
Гаспар сидел рядом со мной, в кресле, повернувшись к камину. Читал книгу.
Я была голая? Ах, нет, на мне была чужая, мужская белая рубашка.
Без белья? Эй, эй!
— ТЫ ЧТО, МЕНЯ РАЗДЕЛ?
Но он не испугался. Казалось, будто Гаспар давно уже понял, что я не сплю, что едва заметно, но все же ворочаюсь у него в постели, осматривая себя. Он ждал моего крика.
Спокойным, рассудительным тоном отозвался:
— А ты хотела получить воспаление легких?
От возмущения я даже поднялась. Расселась среди царства маленьких подушек и огромного пухового одеяла.
— А то, что теперь голая, сразу убережет меня от этого?
Несла я полную чушь, пытаясь отстоять свою гордость и честь. ГОЛАЯ!!!
— Ты так визжишь, — тут он наконец-то повернул ко мне голову, смотря через плечо, — будто я — какой-то маньяк, насильник, словно я там ничего раньше не видел, а тут вдруг удосужился чести — и уже разгулялся. Я всего лишь тебя переодел. И только.