— Может, других и видел, а меня — нет! Я — это не все, и не другие!

— Неужели? И чем же ты не такая? — ехидно ухмыльнулся и целиком развернулся ко мне, желая лучше рассмотреть мою реакцию.

Ублюдок!

— Я — это я. И точка.

Рассмеялся.

Словно я ребенок.

Словно я несу чушь!

— Ладно, прости, я не хотел тебя обидеть. Я лишь пытался помочь.

— Что-то ты удивительно добрый. Нет, я понимаю твои невероятно преданные заботы о Ракель, о "друге", как ты выразился, — да я не верю в это до сих пор, — но я — совершено незнакомая тебе девушка. Так к чему такая благородство?

Нервно скривился.

Злобно стиснул зубы.

Резко отвернулся.

Выкуси!

— Ты, кажется, страдала там? Так вот лежи молча и страдай дальше, а мне в душу не лезь!

Яростный, гневный, злобный выстрел. Прямиком в душу.

Резко встал из кресла. Подошел к окну, став ко мне спиной.

Боль. Снова боль. Дикая боль.

Невыносимая.

Слезы сами сорвались с глаз.

Разве вас кто звал?

Зачем, зачем выдаете меня?

Я опять легла на кровать. Зарылась в подушки. Спряталась от позора.

Или обиды…

— Уж лучше воспаление, лучше смерть, чем такая гниль добродетелей!!! — прорычала я сквозь боль, сквозь гнев.

Тишина. Гаспар молчал, бессмысленно уставившись в окно.

Уставившись в ночную темень.

Минуты тикали.

Навязчивая тишина сводила с ума.

Мысли врывались в голову, поганя одна другую. И нова воспоминания. И снова…

Мой приговор.

"Женюсь…"

Я скрутилась от боли в калачик.

Скрутилась, прижав коленки к груди.

Ужасная боль.

Невыносимая боль.

Как хотелось выдрать из своей груди сердце, как хотелось вырвать и выбросить вон.

Хочу покоя. Лучше вечная пустота, чем эта дикая, неистовая, сводящая с ума боль.

Месть.

Я смотрела на Гаспара. А в душе эхом трепетало заветное слово "Месть".

Мне бы стало легче. Правда?

Он словно услышал мои мысли.

Обернулся.

Уставился в глаза.

Я замерла.

Один шаг — и будет легче. Намного легче.

Прошу…

Дай мне пилюлю…. пилюлю сладкой лжи.

На одну ночь.

На один раз.

Все просто. Встать. Обнять. Попытаться соблазнить.

Ему секс — а мне лекарство.

А мне глупая, больная месть.

Что ему стоит?

Что?

Глубокий вдох.

Медленно выбралась из-под завалов подушек.

Робко коснулась пальчиками холодного пола.

Он не сводил с меня взгляда.

Ну, дерзай, Эш. Дерзай.

*** (Гаспар)

Не знаю, что сломалось во мне. Что поменялось.

Или что прозрело…

Я смотрел на нее, полуобнаженную, такую хрупкую, надломленную, печальную.

Я смотрел на нее: легкой волны черные локоны пышных волос, глубокие, печальные, блестящие от боли и замешательства карие глазки, маленький, слегка курносый носик, миниатюрные, милые, безумно красивые ручки, — … и сходил с ума.

Я видел в ней все то, что прежде считал обыденностью. Что прежде по-настоящему не замечал.

Я был глупцом, невероятным глупцом.

Вот она, красота, вот она истинная, без лжи и притворства…

Робкий шаг навстречу…

Он ступил шаг ко мне ближе…

Я восприняла это как ответное желание…

Я все еще мялась в страхе и сомнениях.

Я хочу его. И это не только месть…

Или последней вообще нет?

Робкий шаг вперед.

Гаспар нежно обнял меня за плечи.

Жаркий, обжигающий поцелуй в шею…

Все внутри затрепетало, заныло, взывая к блаженству… к продолжению.

Еще один ласковый поцелуй — и вдруг резко, грубо, властно обняв за талию, прижал меня к своему телу.