– О. Так он – трудолюбивый?

– Хм. Думаю, чтобы всего того достичь..., что у него есть, нужно иметь не просто трудолюбие, а крайний фанатизм… необычайное терпение… и нескудный склад ума.

– Ой, ой… как мы заговорили? Умных слов нахваталась?

– Умных? Вы о чем?

– Дамы, взвесьте этот ананасик…

– Минуточку…

***

Эх, Марат, Марат, если я буду жрать столько, сколько ты меня просил это делать, то недолго, что я, просто-напросто, лопну…

И что тогда? Кто из нас будет прав?

– Смотри, кто идет!

– Где?

– Да туда смотри! А ты куда вылупилась?

(невольно рассмеялась я на теткино возмущение)

Маратик. Мой милый ангелок шагал ко мне навстречу.

– Привет.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, здравствуй, - язвительно запричитала Эльза.

(черт, ненавижу то, как она сует свой нос в чужие дела)

– Я хотел извиниться…

– Марат, давай отойдем…

…

– Прости меня, Патти.

– Я очень переживала…

– Прости. Дел было – по горло. Приходили кое-какие лица, предлагали крупную сделку… - один, уже существующий клуб хотят переделать под наш стиль, влить в сеть клубов «Е.Д.»

– Хоть бы позвонил, а то – «абонент не доступен», -

(дуюсь, дуюсь я

… но разве так честно? не начни он сейчас оправдываться – давно уже бы простила, забыла, а так – а так нужно еще повыделываться, … причем невольно, неосознанно)

– Батарея села.

– Я так и думала.

– Честно, Патти. Я бы не отключил телефон, не предупреди тебя. А когда я кинулся – было уже слишком поздно, ты, наверняка, спала…

– Да ладно. Что уже там. Что было – то было. Рада, что с тобой всё в порядке.

– Я видел,… ты там наготовила разных вкусных блюд…

(криво улыбнулась)

– Договаривались поужинать… вместе.

– Ой, черт. Точно.

… забыл.

(болезненно скривился)

Прости.

– Да ладно… уже давно простила.

– Давай,… сегодня исправим… неудавшийся ужин?

– И снова… готовить?

– Зачем? Разогреем всё – думаю, ничуть не хуже будет.

– Всё же хуже, - криво улыбнулась я, изображая глубокое понимание, осведомленность в этом деле (уж кто, как не я, знает вкус «вчерашней», «позавчерашней», «позапозавчерашней» … еды)

– Так как? Во сколько ты заканчиваешь работу?

– В семь-восемь.

– Я зайду за тобой.

– За мной? … зачем? Тут до дома идти - пять минут.

– Ну, мне будет приятно. Можно?

– Можно…

***

– Ну, и зачем это?

(улыбаюсь, как дурочка; краснею от смущения – и соответственно несу чушь,…нет бы сказать: «спасибо»)

– Пытаюсь загладить свою вину… - мило улыбнулся мой Лимончик и тут же протянул букет шикарных, белых лилий… мне.

– Не стоило.

– И тем не менее…

(рассмеялась я

… больше от неловкости, чем от его слов)

– Спасибо… спасибо большое.

– Больше не обижаешься?

– Да я же уже говорила, что нет.

– Вот и хорошо. Теперь, предлагаю, быстро добраться домой – и устроить пиршество.

Глава Двадцать Девятая

***

– И это… в микроволновку?

– Нет, пюре сейчас я на сковородке разогрею.

Кстати, вчера приятно была удивлена,

что ты хоть кушать и не готовишь – но набор посуды соответствующий у тебя иметься.

– То всё Оливия. Решила меня в такой способ подколоть – некая злая шутка.

Сначала, конечно, хотела было подарить кота – но потом пожалела животное. Вот и решила остановиться на бездушном, неживом объекте – но, тем не менее, уж точно таком же, безнадобном мне.

– А кот – безнадобный??

(рассмеялся)

– Патти, я люблю животных, если именно это ты сейчас спрашиваешь. Но куда… они мне? Я слишком часто в разъездах, и заниматься их судьбой – у меня нет желания.

– Но, а когда-то ж были… животные у тебя?

– В детстве… у нас была собачка Бьюппи.

– Юппи? Как напиток?

(рассмеялся)

– Бьюппи! А не Юппи.

В общем, неважно. Так вот – мы так часто с Оливией ссорились насчет нее, чья она, кого это бедное существо должно слушаться, кому подчиняться, перед кем радоваться, а кого – кусать, что отчим не выдержал этих скандалов, и пристрелил. Закопал на заднем дворе – и поставил табличку «ссоры Оливии и Марата».

– О… - замерла я от шока. – Ж-жестоко…

(тяжелый вздох;