нужна счастливая, спокойная атмосфера.

— Хорошо, мистер Кэмпбелл. Правда, ваше мнение меня не трогает, но, как все

рыжие, я вспыльчива, так что, если вы заденете меня, когда не будет

посторонних, я, не сомневайтесь, отвечу вам тем же. — И она удалилась к себе, чтобы одеться для прогулки.

Не будь этого несносного человека за рулем трактора, она была бы просто

счастлива… Солнце ярко светило с безоблачного неба, если не считать гряды

облаков на северо-востоке над верхней частью озера; невысокие холмы волнистыми

рядами вздымались над сверкающей гладью; вдали искрились снежные вершины гор; насыпь дороги рассекала озеро, словно шрам… лошади по колено в болотистой

жиже, белые пятна тысяч овец, пасущихся по склонам холмов, и желтые пятна, утесника то здесь, то там; длинные лесозащитные полосы сосен, камедного дерева, лиственниц и тополей. Во время одной из стоянок на холме Эдвард сказал: — Отсюда пойдем пешком. Я хочу показать вам плотину. Туда летом и зимой детям

вход разрешен только со взрослыми.

Они двинулись по колее, тянущейся сквозь деревья, вокруг холма и вступили в

тенистый и прохладный лиственный лес. Солнце пробивалось сквозь голые ветки, золотистые пятна скользили по усыпанной иглами земле. Фионе это напомнило

канадскую лесную глушь. Они подошли к окаймленному тополями водоему. Он был

глубоким и сверху затянут ненадежным рыхловатым ледком. С берега над водой

нависал трамплин. Фиона поежилась. Более пугающее зрелище трудно было

вообразить.

— В жаркий денек, когда градусов под тридцать, здесь красота, да и в мороз

здесь словно в сказке.

Они обогнули лесную запруду и вышли на яркое солнце. Эдвард показал на синеющее

вдали горное каровое озеро.

— Мы купаемся там и загораем. Детям одним туда тоже ходить запрещено. А черные

пятна вон там — это резервуары для жидкости от овечьих паразитов. Я их залил

водой, потому что сейчас мы пользуемся спреями, и старая каменоломня —замечательное место для лазания по скалам, но только со мной. К лодкам никто не

подходит в одиночку и без резиновых сапог.

Они вернулись к трактору, по дороге, крича и перебивая друг друга, показывали

Фионе свои любимые места, связанные с какими-нибудь происшествиями. Потом сошли

с трактора и пошли к дому через загон. Они уже прошли полпути, как вдруг две

лошади, с которых Фиона не спускала глаз, вскочили с земли и рысью поскакали к

ним. Уильям погладил им морды. Фиона постаралась как можно незаметнее

проскользнуть за спины Эдварда и Виктории. Эдвард обернулся к ней и заметил ее

панический ужас, хотя она быстро справилась с ним.

— Неужели вы боитесь лошадей?

Фиона прикусила губу:

— Боюсь. До ужаса.

— Так нельзя, — без всякого сочувствия бросил Эдвард. — Придется вам с этим

справиться. Надо будет научиться ездить верхом. Вот эти сорванцы, можно

сказать, живут в седле. Сорвиголовы, да и только. Я бы хотел, чтобы кто-то взял

за них ответственность. Ранги была дивной наездницей. Они в каникулы ездили

далеко и устраивали пикники. Одних я их боюсь отпускать.

— Ну уж нет, — твердо заявила Фиона. — Верхом ездить я не собираюсь. Я

действительно боюсь лошадей. Никаких животных не боюсь, А этих — как огня. Уж

простите.

— Незачем извиняться. Вы полюбите верховую езду. Это удивительное чувство.

Обязательно научитесь.

— Не имею ни малейшего желания и не собираюсь. Это единственная обязанность, от

которой я отказываюсь. Мне не говорили, что я еще и грумом должна быть.

— Мисс Макдоналд, в этом вопросе я непреклонен. Вы научитесь ездить верхом, и

не будем больше спорить.

Предсказание Эдварда сбылось, и на следующее утро Фиона с радостью проснулась в

белом, необычно тихом мире.

Глава 4

За окном классной комнаты сверкал волшебный мир снега и солнца, и Фиона

вспомнила, как ужасно не хватало ей этого милого сердцу снега в Африке.

Неожиданно сердце пронзила боль другого воспоминания… Интересно, могла бы она

там жить без этого снежного пейзажа? Конечно, у нее был бы Иан, его сильные