оттеняли густые черные ресницы. Ее костюм для верховой езды был прекрасно сшит

и отлично сидел на ней. Ростом она была пониже Фионы. Дебора, юная любовь

Эдварда. Юная?.. Приглядевшись внимательнее, Фиона поняла, что не такая уж

юная.

Эндрю был похож на сестру, только значительно выше и широкоплечий. Он оказался

старше, чем она ожидала. Эндрю читал лекции в Линкольне. Его сестра прекрасно

загорела — круиз по Тихому океану пошел ей на пользу. Фиона чувствовала, что

под прикрытием легкой светской болтовни Дебора изучает ее, что, впрочем, вполне

естественно.

— Надеюсь, Эд, — бросил Эндрю, — мы тебе не в тягость. Конечно, без Эмери вам

тут и самим нелегко, но Деборе не терпелось повидать вас.

— О, это правда. Но я торопилась, чтоб успеть до ягнения… кроме того, я

полагала, что смогу немного освободить мисс Макдоналд. Она сможет больше

заниматься с детьми, пока я возьму на себя часть хозяйства. Ах, бедные ягнятки, год им выдался нелегкий, совсем безнадзорные.

Бедный ягненок Виктория быстро проговорила: — О, не беспокойтесь о нас, Дебби, мы, как никогда, в надежных руках. Фиона

сущий дьявол по части приведения детей в божеский вид.

Дебора весело рассмеялась:

— Это очень мило, Вики.

Виктория посмотрела на Дебору, и Фиону поразило выражение ее лица.

— Я привезла тебе и Элизабет ожерелья с Южного моря, — все так же весело

продолжала Дебби. — Мы потом достанем их. Я подумала, что вам будет интересно

сравнить их с изделиями местных народов и посмотреть, что общего есть между

ними и теми, что были у вашей мамы.

Фионе будто по сердцу полоснули. Уж не расистка ли эта девушка? Разве она не

чувствует враждебности Виктории? Осторожнее, Фиона, эмоции мешают правильно

судить о вещах. К тому же не исключено, что Дебора просто немного бестактна.

Это, вероятно, так и было. Когда все вошли в дом, Дебора воскликнула: — Труди, дорогая, что это вы с собой сделали?

Фиона остолбенела. Этого достаточно, чтобы бедная Труди вновь забралась в свою

скорлупу. Но Труди недаром провела полжизни в классной комнате; к дерзости она

привыкла.

— Кто это сказал, — холодно бросила она, — что улучшать то, что дано природой

можно только молодым? — Взглядом классной дамы она поглядела на пепельные пряди

Деборы.

Дебора растерялась и покраснела.

Эндрю звонко рассмеялся:

— Отлично, Труди, — и к восхищению Фионы обнял старую гувернантку. — Черт

побери, как приятно видеть снова моего доброго боевого конягу.

Труди покраснела от удовольствия.

Эдвард помог Фионе накрыть на стол, разлить суп, поджарить тосты, заварить чай.

— Ты не присоединишься к нам? — спросила Дебора, подчеркнуто игнорируя

остальных.

— Увы, это выше моих сил, — заявил Эдвард. — С приездом Фионы мы все прибавили

в весе. Прямо перед вашим приездом прикончили гору блинов с сиропом.

Черные брови взметнулись вверх, Дебора бросила взгляд на Фиону.

— Вы прямо образец добродетели, что называется, мастер на все руки. — Сказано

это было таким тоном, будто она что-то недоговаривает.

— До всего, разумеется, руки не доходят, — ответила Фиона с наивным видом. — Мы

делаем самое главное и надеемся в каникулы поработать на огороде и по

хозяйству.

Эдвард, подчеркнуто любезный Эдвард, подал голос: — Фиона, как уверяет нас Труди, — это вторая бабушка Кэмпбелл. Посколько всех

дел не переделаешь, она гениально умеет выбрать главные. Пока она занимается с

детьми, хорошо кормит нас и вообще украшает нашу жизнь, нам не о чем

беспокоиться,

Дебора доела суп и встала:

— Не покажете ли вы мне мою комнату? Хочу переодеться к обеду.

В “Бель Ноуз” это прозвучало несколько помпезно. Впрочем, решила Фиона, она, вероятно, хочет снять брюки для верховой езды. Не возить же с собой в седельных

сумках гардероб.

Когда они подошли к комнате Эмери, Дебора остановилась: — Разве я не в этой комнате? Эдвард не говорил, что я всегда останавливаюсь

здесь?

Фиона, не задумываясь, объяснила: