дела. — Он перехватил удивленный взгляд Фионы. — Я поеду верхом.

— А сколько ехать?

— Почитай весь день, если ехать налегке. Я возьму только запас еды в седельной

сумке. Не позволяйте Эмери подниматься, пока меня не будет. Нельзя рисковать. В

Уэйнвуд-Хиллз есть телефон, и я обстоятельно переговорю с врачом и выясню, что

мы можем сделать, чтобы она выходила ребенка здесь. Я выезжаю рано утром.

Все вышли проводить его. Проводы — это целое событие. Седельные сумки были

тщательно уложены; с собой Эдвард брал ружье и аптечку. В таких краях

рассчитывать не на кого.

Он завернулся в плед, и это так напомнило Фионе пастухов из горной Шотландии, что она почувствовала на мгновение приступ острой тоски. К седлу был приторочен

котелок, вся необходимая амуниция была на нем; собаки рвались с поводков. Это

были два пятнистых бультерьера, натасканные на кабанов, которые в огромном

количестве водились в зарослях папоротника и в буше. Перед тем как дикие свиньи

должны были опороситься, устраивалась охота на кабанов, которые пожирали

поросят.

Когда Эдвард отъехал, Виктория сказала:

— Не пойму, почему дядя Эдвард вдруг решил уехать.

Мисс Трудингтон ответила ей суховатым голосом: — Полагаю, Гас сказал ему, что Дебби возвращается из круиза по Тихому океану.

Элизабет и Виктория тяжело вздохнули. Фиона вспомнила, что говорил Эдвард о

Деборе Уэйнвуд: “Вы с Деборой будете друзьями. Она считает меня твердолобым, высокомерным мужланом, ничего не смыслящим в женщинах”.

Что же тогда имеет в виду Труди?

Уильям пошел звонить в колокол. Это была его неделя. Остальные дети выстроились

у крыльца.

— У меня сложилось впечатление, — сказала Фиона мисс Трудингтон, — что Эдвард и

мисс Уэйнвуд не очень хорошие друзья, судя по тому, что он мне говорил.

— Ну знаете ли, — задумчиво произнесла Труди, — эти вещи не всегда совпадают.

Эдвард хотел жениться на Деборе, когда был еще совсем юным. Но она отказалась

жить с ним по бивакам. Если бы брат Эдварда не погиб, он так бы и прокладывал

дорогу, а стало быть, пришлось бы жить далеко не в идеальных условиях, Деборе

это не улыбалось. — То, что она не договорила, повисло в воздухе. Ситуация в

корне изменилась. Эдвард ни за что не отказался бы от своей любви к

строительству дорог, от возможности преодолевать горы и озера, но он не мог

бросить на произвол судьбы своих племянников и племянниц. Эдвард поставил цель: победить то, отчего страдали его бабушка и мать, то есть глушь и бездорожье; желание преодолеть это бедствие раз и навсегда и соединить все отдаленные

уголки Новой Зеландии дорогами, сделав их доступными, превратилось у него в

страсть. Но теперь, прикованный к “Бель Ноуз” заботой о четырех племянниках, он, вероятно, нашел бы утешение, в браке с Деборой Уэйнвуд.

Зазвонил колокол. Начались школьные занятия. В этот день Фионе почему-то трудно

было сосредоточиться на уроках.

Вечером мисс Трудингтон и Фиона сидели у камина. Фиона дольше обычного делала

массаж. Экс-гувернантка призналась, что, хотя боли у нее продолжаются, суставы

стали гораздо подвижнее, чем были в последние годы; они стали более гибкими, эластичными.

— Труди, дорогая, — мягко произнесла Фиона, — вы немного утратили былой дух, не

так ли? А это вещи взаимосвязанные.

Труди вспыхнула, словно ее поймали на смертном грехе. При ее любви к

самодисциплине, она, вероятно, чувствовала, что ей именно этого не хватает.

— Боюсь, что это так. Когда впереди нет ничего… Ведь разве может человек

представить себе, что вынужден будет уйти на покой так рано из-за болезни. А

когда к тому же моя племянница бросила меня и мне пришлось жить на гроши, все

мои сбережения исчезли вместе с ней, а значит, вся моя бережливость оказалась

напрасной… Да, Фиона, это правда, я утратила надежду.

— Разве можно винить себя за это? Кто бы на вашем месте вел себя по-другому? Но

вместе с тем вы так много можете сделать, чтобы помочь себе.

Труди посмотрела на нее поверх очков:

— Это вы помогаете мне.

Фиона покачала головой:

— Без вашей помощи у меня бы ничего не получилось, Труди. Если б вы стали