нет необходимости одеваться так старомодно? Во всяком случае, дело не в

деньгах.

— Нет, конечно. Эдвард платит мне гораздо больше, чем я на самом деле

зарабатываю. Это максимум, что он может сейчас себе позволить, ведь несмотря на

то, что имение огромнейшее и настриг шерсти колоссальный, ему пришлось заложить

его на очень невыгодных условиях, чтобы откупиться от второй жены Роберта. Но

сам он говорит, что это временные затруднения и нет необходимости считать

каждую копейку. Так что дело не в этом, просто я потеряла всякое представление

о модной одежде, и мне самой было бы дико, если б я сейчас предстала перед

всеми в каком-то стильном одеянии.

— Ничего тут дикого нет, Труди. Но вы бы сразу стали гораздо привлекательнее, а

дети и Эдвард были бы в неописуемом восторге.

Они переглянулись. Во взгляде Труди не было уверенности. Чтобы подбодрить ее, Фиона сказала:

— Я могла бы переделать кое-что из ваших вещей. А когда поедем в Данидин, накупим всего вдоволь. Кстати, в кладовке я видела несколько кусков материи.

Можно из них что-нибудь сделать. Они, наверное, от Ранги — элегантные

хлопчатобумажные ткани и тонкий шелк с цветочной набивкой.

— Вы любите шить?

— Просто ненавижу, но считаю своей обязанностью ладить и с этим. Я люблю шить

руками, отделывать, но кроить и шить на машинке ненавижу.

— И вы готовы сесть и шить для меня?

— А что тут такого? Да, Феба, у вас такие красивые волосы… а вы их портите

тугими косами. Прямой пробор удлиняет затылок. Вам будет больше к лицу пробор

сбоку и взбитые короткие волосы. Высокие скулы, узкий разрез глаз… да стоит

вам захотеть, от вас глаз не оторвешь. Хотите я постригу вас, когда дети

улягутся?

Труди взглянула на нее и улыбнулась. Улыбка ей действительно шла.

— Вы, Фиона Макдоналд, кого хочешь уговорите. Перед вами не устоишь. Может, утром я пожалею, но сейчас готова на все. — И она весело рассмеялась.

Фиона взглянула на нее, еще не веря своим глазам, потом пододвинула кресло, взяла полотенце, ножницы и расческу.

Подметая отрезанные пряди скрученных волос, Фиона ворчала: — Разве можно так мучить волосы этими косами? Пока они выглядят прямо как

жгуты, но сейчас мы их помоем шампунем, и они немного разойдутся. Труди, я, кажется, поздно спохватилась, но лучше поздно, чем никогда: у меня есть

электрический фен и лак. Мы все сделаем попозже. Мне хочется, чтоб дети увидели

вас во всей красе утром.

Она радовалась, что ей повезло и движок не подвел. Доведя дело до конца, она

надела на волосы Труди две сетки, надежно скрепила их шпильками и помогла

добраться до кровати.

— Только не вздумайте расчесывать утром. Я сама это сделаю. Встану на несколько

минут раньше.

Больше всего Фиона боялась, как бы Труди не запаниковала утром, но случилось

так, что первым увидел Труди Тамати; при этом он присвистнул от восхищения и

воскликнул:

— Вот это да! Почему вы раньше не делали такую потрясающую прическу, мисс

Трудингтон?

Труди выслушала комплимент вполне милостиво и пояснила: — Это дело рук мисс Макдоналд. Держи ушки на макушке, Тамати, Если ей взбредет

в голову, что ты лучше смотришься блондином, быть тебе блондином еще до

заката.

Эдвард приехал уже в сумерках, усталый от непрерывной езды в седле и с головы

до ног покрытый пылью. Фиона увидела его из кухонного окна. На полке в камине

стояли суп, хлеб с хрустящей корочкой, фаршированное мясо, отлично поджаренная

картошка, горошек из банок, печеная тыква и ароматный яблочный пудинг — столь

любимый Эдвардом — с яблочными дольками в карамели.

— А вот и он, — сообщила она детям, бросившим тетрадки и подбежавшим к окну. —У него на поводу еще одна лошадь. Что бы это значило?

Элизабет прикрыла ладонью рот Джеймса, собравшегося что-то сказать. Он отчаянно

вырывался.

— Не смей, Джеймс, мы ведь все это время молчали. Мы же обещали дяде Эдварду.

Пойдемте, Фиона.

— Идите встречайте, — спокойно сказала Фиона, — а я закончу последние

приготовления.

— Нет, пойдемте с нами. Ну, пожалуйста, — выпалила Виктория. — А то мы лопнем.

Фиона была заинтригована. Труди смотрела на них одобрительно. Эдвард шел по

загону, ведя на поводу обеих лошадей. Привязав их к перилам, он обратился к