В то время «тупамаро» еще не знал, что его товарищи продержат Диаса Гомиде 206 дней, Флая — 208 дней в британского посла Джефри Джексона — целых восемь месяцев (с 8 января по 9 сентября 1971 года).

— Но мы надеемся, что долго это тянуться не будет, — добавил «тупамаро». — От этого выиграют все.

— Молю бога, чтобы это было действительно так.

— Мы тоже хотим, чтобы наших товарищей освободили как можно скорее.

— Понимаю.

— В самом деле?

— Ну, разумеется.

— Правительство, возможно, все же окажет давление. Некоторые из наших заключенных — большие люди. Мы думаем, что и вы довольно важная птица. Да-да. Вот почему…

— Рад, что хоть кто-то так обо мне думает, — прервал его Митрионе. И они вновь рассмеялись.

— Да, конечно. Наверное, это приятно. Ну а теперь расскажите что-нибудь о ЦРУ. Нам ведь тоже нравится Джеймс Бонд. Так что же вы можете сказать о ЦРУ?

— Что я могу сказать? Вы, конечно, мне не поверите, но…

— Я слушаю.

— Как бы там ни было, я все же… я все же должен как-то вас убедить, что говорю правду. Я действительно ничего не знаю о ЦРУ. Ровным счетом ничего.

— Ну а о ФБР?

Во время нападения на Митрионе «тупамарос» обыскала его и нашли в карманах три удостоверения личности. Одно было выдано государственным департаментом (Агентством международного развития) и имело факсимиле подписи Дэвида Белла. Чуть ниже стояла аккуратная подпись самого Митрионе. Повстанцы нашли также удостоверение личности, выданное полицейским управлением Монтевидео, а также еще один документ, удостоверявший, что Митрионе — ассоциированный член Национальной академии ФБР (штат Индиана). «Тупамарос» распространили потом фотокопии этого документа в качестве доказательства того, что в их руках не какой-то обыкновенный технический работник Агентства международного развития, а весьма важная персона.

Услышав этот вопрос, Митрионе тут же оживился, что было, видимо, полной неожиданностью для «тупамаро». Учеба в академия ФБР оказала решающее влияние на всю его карьеру, поэтому Митрионе всегда гордился своей alma mater, и гордость эта не останила его даже здесь, в этом глубоком подвале, среди своих врагов.

— О ФБР? О, о ФБР я знаю много, потому что я учился… нет окончил академию ФБР.

— Понятно.

— Я знаю все о ФБР… Не все, конечно, но очень много.

— Назовите сотрудников ФБР в других департаментах?

«Тупамаро», видимо, имел в виду только Уругвай. ФБР имело своих агентов за границей в нескольких американских посольствах. Там они работали под весьма прозрачной «крышей» юристов.

Митрионе тут же ухватился за возможность подробнее рассказать об учреждении, весьма близком его сердцу:

— Если вы хотите знать, почему я так много знаю о ФБР, то это легко объяснить. Дело в том, что ФБР — это очень открытое, да-да, очень открытое учреяодение, занимающееся сбором информации и расследованием. Агенты ФБР работают по всей территории Соединенных Штатов. Они находятся в тесном контакте с местными полицейскими управлениями. Но ФБР имеет право расследовать… э-э… лишь определенные дела. Например, если бы в моем родном городе было соврршено берглэри [14] и похищено две или три тысячи долларов, то ФБР не имело бы првва расследовать это дело. ФБР может вмешиваться лишь тогда, когда речь идет о другой, весьма определенной сумме или когда преступление совершено лицом, укрывшимся затем в другом штате.

— А-а, понимаю, понимаю. ФБР занимается федеральными преступлениями.

Слово «федеральный» Митрионе вряд ли ожидал услышать от «тупамаро», поэтому решил, что тот учился в Соединенных Штатах. В тюрьмах Монтевидео заключенные часто шутили по поводу того, что представители обеих противоборствующих политических сил учились в Соединенных Штатах. «Тупамарос» уезжали туда, получив стипендию от какой-нибудь американской студенческой организации (типа «Молодежь за взаимопонимание»), в то время как полицейские приглашались на учебу в Международную полицейскую школу американским правительством.

— Совершенно верно, — сказал Митрионе. — Агенты ФБР начинают действовать лишь тогда, когда нарушаются федеральные законы. Они не имеют никакого отношения к государственной безопасности. Этим занимаются секретные службы. И деньги им выделяет министерство финансов.

— Как же так получается? Не может быть, чтобы вы совершенно ничего не знали о ЦРУ. Хоть что-то вы должны зпать?

— Хочу еще раз сказать, что знаю лишь то, что ЦРУ — точно такая нее организация, как и в любой другой стране мира. — Это был стандартный ответ, который давалпислушателям Международной полицейской школы. — В каждой стране есть аналогичная организация. — Митрионе, однако, не добавил (а возможно, он и сам того не знал), что ни в Бразилии, ни в Уругвае подобной организации не существовало до тех пор, пока Соединенные Штаты не помогли им создать ее. — Что же касается внутренней структуры ЦРУ, то, извините, я об этом ничего не знаю. Я вам честно говорю.

— Я вам верю. И все же…

— Я вам честно об этом говорю потому, что наша работа, работа четырех советников, ведется в открытую. У нас все на виду. Все решительно.

— Так-так, понятно. Хотя, — продолжал «тупамаро», как-бы рассуждая вслух, — у моих товарищей, должно быть, есть…

— Я говорю о своем подразделении и только, — быстро прервал его Митрионе. — Чем занимаются другие, я не знаю. — Он сказал это так решительно, что теперь вряд ли кто поверил бы, что ему действительно больше нечего сказать. — Если кто-то и занимается чем-то еще, то я об этом ничего не знаю. Ровным счетом ничего! К тому же…