–  Это не делает меня Приспешником Тёмного, - ответил Перрин.

–  Цель этого суда, - твёрдо сказала Моргейз, - не в том, чтобы доказать это голословное обвинение. Мы определим, насколько Айбара виновен в смерти двоих людей, и ничего более. Вы можете сесть, чадо Борнхальд.

Рассерженный Борнхальд сел.

–  Я всё ещё хочу услышать слова в твою защиту, лорд Айбара, - сказала Моргейз.

–  Я открыл вам, что я такое и что я делаю, чтобы показать, что те волки были моими друзьями.
– Он глубоко вздохнул.
– В ту ночь в Андоре… это было ужасно, как и рассказал Байар. Мы все были напуганы. Белоплащники боялись волков, волки боялись огня и угрожающих жестов людей, а я был напуган окружающим миром. Я никогда раньше не покидал пределы Двуречья, и я не понимал, почему в голове я слышу волков.

–  Конечно, ничего из этого меня не оправдывает, но я не ищу себе оправданий. Я убил этих людей, но они напали на моих друзей. Когда люди отправляются на охоту за волчьими шкурами, волки защищаются.
– Он остановился. Им нужно было сказать всю правду.
– Честно признаться, ваша милость, я собой не управлял. Я был готов сдаться. Но когда волки в моей голове… я чувствовал их боль. Затем Белоплащники убили моего близкого друга, и мне пришлось сражаться. Я сделал бы то же самое в защиту фермера, подвергшегося нападению солдат.

–  Ты - создание Тени!
– выкрикнул Борнхальд, поднимаясь вновь.
– Твои лживые речи оскорбляют мёртвых!

Перрин повернулся к нему, не сводя с него глаз. В павильоне стало очень тихо, Перрин чуял напряжение.

–  Борнхальд, тебе никогда не приходило в голову, что другие люди не похожи на тебя?
– спросил он.
– Ты когда-нибудь пытался представить себе, каково это - оказаться в чужой шкуре? Если бы ты мог видеть мир моими золотыми глазами, он бы показался тебе совершенно иным.

Борнхальд открыл было рот - по-видимому, чтобы выплюнуть очередное оскорбление - но только облизал губы, будто они пересохли.

–  Ты убил моего отца, - выдавил он наконец.

–  Прозвучал Рог Валир, - сказал Перрин, - и Дракон Возрождённый бился в небесах с Ишамаэлем. Армии Артура Ястребиное Крыло вернулись на эти берега, чтобы подмять их под себя. Да, я был в Фалме. Я мчался на битву вместе с героями Рога, я бился бок о бок с самим Ястребиным Крылом - и сражался против шончан. Я был на той же стороне, что и твой отец, Борнхальд. Я уже говорил, что он был хорошим человеком - и это правда. Он бился как храбрец. Он умер храбрецом.

В рядах слушателей стояла такая тишина, что они казались статуями. Ни один не шевелился. Борнхальд вновь протестующе открыл рот, но закрыл его.

–  Я клянусь тебе, - сказал Перрин, - Светом и надеждой на спасение и возрождение, что я не убивал твоего отца. И я никак не замешан в его смерти.

Борнхальд всмотрелся в глаза Перрина и встревожился.

–  Не слушай его, Дэйн, - сказал Байар. Его запах был резким, сильнее, чем у всех остальных в павильоне. От него пахло оглушающе, будто от протухшего мяса.
– Это же он убил твоего отца!

Галад стоял, наблюдая за этой сценой.

–  Я так и не понял, откуда это стало тебе известно, чадо Байар. Ты это видел? Возможно, именно это должно стать предметом нашего судебного разбирательства!

–  Дело не в том, что я видел, Лорд Капитан, - ответил Байар.
– А в том, что я знаю. Как ещё можно объяснить то, что он остался в живых, а весь легион погиб! Твой отец был славным воином, Борнхальд. Он никогда не поддался бы Шончан!

–  Это глупо, - возразил Галад.
– Шончан раз за разом одерживали над нами победы. Даже лучшие из лучших могут пасть на поле боя.

–  Я видел Златоокого там, - сказал Байар, указывая на Перрина.
– Он сражался рядом с призрачными видениями! Порождениями зла!

–  Это были Герои Рога, Байар, - ответил Перрин.
– Разве ты не видел, что мы сражались плечом к плечу с Белоплащниками?

–  Ты делал вид, будто это так, - в исступлении отозвался Байар, - точно так же, как в Двуречье ты сделал вид, что защищаешь его жителей. Но я вижу тебя насквозь, Отродье Тени! Я распознал тебя сразу, в тот же миг, как тебя встретил!

–  И поэтому ты велел мне сбежать?
– тихо ответил Перрин.
– После того, как меня поймали, и когда я сидел в шатре старшего Борнхальда. Ты дал мне острый камень, чтобы перерезать путы, и сказал, что если я убегу, никто не станет меня преследовать.

Байар остолбенел. Похоже, он про это забыл и вспомнил только сейчас.

–  Ты хотел, чтобы я попытался сбежать, - сказал Перрин, - и ты смог бы меня убить. Ты очень хотел, чтобы мы с Эгвейн оказались мертвы.

–  Это правда, чадо Байар?
– спросил Галад.