–  Что-нибудь слышно от Гавина?
– спросила Эгвейн.

–  Нет, ничего нового, - ответила Сильвиана, - я отправила сегодня утром посланца, но он ещё не вернулся. Полагаю, Гавин затягивает с ответом, чтобы ещё раз показать, какой он упёртый.

–  Да, сказать, что он упрямый - это ничего не сказать, - подтвердила Эгвейн. Без него она чувствовала себя беззащитной. Это было странно вдвойне, так как она сама, прямым текстом, приказала ему держаться подальше от её двери. Теперь же она беспокоится из-за того, что его там нет?

–  Удвой мою охрану, и убедись, что под рукой всегда есть солдаты на посту. Если поставленные мною стражи сработают, раздастся очень громкий звук.

–  Да, Мать, - ответила Сильвиана.

–  И направь к Гавину ещё одного посланца, - добавила Эгвейн, - на этот раз с более вежливой формулировкой. Не приказывай, а попроси его вернуться.

Зная мнение Сильвианы о Гавине, Эгвейн не сомневалась, что первое письмо было весьма бесцеремонным.

Сказав это, Эгвейн сделала глубокий вдох и вошла в свои покои. Там она проверила стражей и начала готовиться ко сну.

«Я не должен чувствовать такое изнеможение, - подумал Перрин, слезая с Ходока.
– Я ничего не делал, кроме разговоров».

Суд давил на него. Казалось, его тяжесть давит на всю армию. Перрин оглянулся на возвращающихся обратно в лагерь спутников. Моргейз была среди них, но держалась особняком. Фэйли весь обратный путь косилась на неё, источая запах злости, но не говоря ни слова. Аллиандре и Берелейн держались от них на расстоянии.

Моргейз признала его виновным, но, по правде, ему было всё равно. Он смог избавиться от Белоплащников и теперь должен был отвести своих людей в безопасное место. Моргейз объехала лагерь в поисках Лини и мастера Гилла. Они приехали без происшествий, вместе с остальными пленниками, как и обещал Галад Дамодред. К удивлению Перрина, Галад вместе с ними прислал все захваченные припасы.

Получается, Перрин выиграл от этого суда. Но казалось, что люди Перрина так не считали. По дороге в лагерь солдаты разбрелись, разбившись на группы, редко переговариваясь между собой.

Находившийся за спиной Перрина Гаул покачал головой.

–  Две серебряных точки.

–  Что?
– переспросил Перрин, передавая Ходока конюху.

–  Есть поговорка, - ответил Гаул, глядя в небо, - про две серебряных точки. Дважды мы вышли на битву, и оба раза не нашли противника. Ещё раз - и мы потеряем честь.

–  Уж лучше не найти противника, Гаул, - ответил Перрин.
– Лучше, чтобы не доходило до кровопролития.

Гаул засмеялся:

–  Я не говорю, что хочу прекратить сон, но взгляни на своих людей. Они чувствуют то, что я сказал. Не следует танцевать с копьями просто так, без цели, но и не следует сперва настраивать людей на битву, а потом оставлять их без сражения.

–  Я буду поступать так столько, сколько захочу, - резко ответил Перрин, - если я могу избежать битвы, я…

Послышался топот копыт, и ветер принёс запах Фэйли. Перрин повернулся ей навстречу.

–  Одной битвы мы избежали, - ответил Гаул, - а другую накликали. Да найдёшь ты всегда прохладу и воду.

Гаул убежал по своим делам, а Фэйли как раз спешилась с лошади.

Перрин глубоко вздохнул.

–  Итак, муж, - начала Фэйли, быстро приближаясь к нему, - ты немедленно мне объяснишь, о чём ты вообще думал. Ты согласился с тем, что он вынесет тебе приговор? И пообещал, что сам добровольно отдашься в его руки? До этого момента мне не казалось, что я замужем за дураком!

–  Я не дурак, женщина, - прорычал он в ответ: - Ты не устаёшь повторять, что мне нужно начать вести себя как подобает вождю. Отлично, я последовал твоему совету.

–  Ты последовал ему и принял неверное решение.

–  Потому что верногорешения не существовало!

–  Ты мог дать нам сразиться с ними.

–  Их предназначение - сражаться в Последней Битве, - ответил Перрин.
– Каждый убитый нами Белоплащник означает потерю бойца в битве с Тёмным. По сравнению с тем, что приближается, ни я, ни мои люди, ни Белоплащники - никто из нас не имеет значения! Они должны жить, также как и мы. И других вариантов нет!

Свет, кричать на неё казалось неправильным. Но это смогло немного смягчить её гнев. К удивлению Перрина, находившиеся неподалёку солдаты начали согласно кивать, словно до его крика они не понимали эту истину.

–  Я хочу, чтобы ты возглавила отступление, - заявил Перрин Фэйли, - ловушка ещё не захлопнулась, но я чувствую нарастающий с каждой минутой зуд. Кто-то за нами наблюдает; они забрали у нас возможность использовать Врата и хотят увидеть нашу смерть. Теперь они уже знают, что мы не будем сражаться с Белоплащниками, и, значит, скоро нападут. Может быть, этим вечером. Если нам повезёт, они отложат атаку до утра.

–  Мы не закончили с этим спором, - предупредила Фэйли.

–  Что сделано, то сделано, Фэйли. Думай о будущем.