– Пить, - бормочет тот, и пока камердинер возится с больным, я успеваю бегло оглядеть комнату. Ширма в углу, скрывающая умывальные принадлежности, столик, заставленный пузырьками и пара стульев. Вот и все, что имеется здесь, кроме кровати. Это уже даже не просто, это аскетично. Интересно, такой стиль, это дань вкусу или самоистязание за грехи?

Камердинер пошаркал обратно, а я, притаившись за ширмой, дождался, пока он притворит дверь, и шмыгнул к столу.

Прикоснуться к пузырьку амулетом, дождаться результата анализа, и передвинуть амулет к следующему. Результаты анализа некоторых снадобий настолько ошеломляющи, что пару раз, я, не удержавшись, тихо хихикнул.

– Ты кто?
– спокойный голос, прозвучавший над ухом, заставил меня подпрыгнуть.

– А... Марта, - выдавливаю, прикидывая, куда буду убегать.

– Не знаю такой, - так же безмятежно говорит голос, - напомни, когда мы встречались.

– Мы не встречались, - мягко объясняю ему, сообразив, что вершина не собирается пока поднимать шум.

– А почему тогда именно ты за мной пришла?
– Король так спокоен, что я даже завидую его выдержке. Это ж, он меня, поди, за ангела принимает!

– Сейчас все объясню.
– Мне почему-то не хочется врать умирающему, и я рассказываю ему историю своего знакомства с принцем. Опуская, разумеется, технические подробности. Все, вплоть до последней минуты.

– Я рад, что у Заида хватило смелости не прыгать со скалы.
– Прямо заявляет вершина, дослушав рассказ.
– И мне очень хочется познакомиться с этой прекрасной девушкой. А ты можешь сказать, что ты делала с моими лекарствами?

– Ваши, с позволенья сказать, лекарства, на самом деле жуткая гадость.
– Вздыхаю я, продолжая работу.
– Ну, скажите, пожалуйста, от чего может вылечить верблюжья моча с толчеными гнилушками?!

– Что, там и в самом деле все такая дрянь?
– расстроился он.

– Да нет, есть пара настоев, богатых витаминами, но в идиотских сочетаниях. Ох, а вот это вообще нельзя пить, столько окиси свинца и молодого в гроб загонит.

– А какое лекарство принесла мне ты?
– вдруг подозрительно спрашивает больной.

– Я что, плохо объяснила?
– возмущаюсь в ответ.
– Мне нужно выяснить, кто хотел смерти Заидала, потому что я уверена в его честности. Он горд и доверчив, и плохо разбирается в людях, но лекарство он не воровал!

– Я знаю.
– Печально кивает король.

– Откуда?

– Я сам его бросил в окно!

– Как?
– ахаю я, разинув рот.

– Это сложно объяснить. Заид приходил ко мне ночью, поговорить. Пузырек стоял вот здесь. Потом он ушел, и я выпил немного. А под утро проснулся от прохлады. Окно было приоткрыто. Я хотел еще выпить лекарство и заметил, что оно стоит не так. Тогда я взял салфетку и осторожно открыл флакон. Лекарство пахло по-другому, я же лесовик, у нас все чувства тоньше. И тогда я бросил его в окно, я часто так делаю. Только не подумал, что кто-то отнесет флакон под окно Заида. Лучше б я это выпил!
– с отчаяньем вздыхает он.

– А почему не признались?

– Мне бы никто не поверил, сказали б, что выгораживаю любимчика. И даже если поверили, кто-то же видел, как он приходил. Решили бы, что это он хотел меня отравить!

Да действительно, выбор невелик.

– Ну а сами вы, на кого думаете? Ведь есть же у вас подозрения?

– Да я не думаю, я знаю.

– Кто?
– рвется из меня вопль. И в тот же момент сигнал тревоги, взрываясь, звенит в ухе.

Гляжу на макет и потрясенно обнаруживаю, что по коридору к дверям несется несколько серых кружков.

– Это неважно, - бормочет он, но я уже не слушаю.

Распахнув окно, обнаруживаю то, о чем догадался, слушая короля. Резной карниз, проходящий под самым окном. Выбираюсь на него и, прикрыв за собой створки, шлепаю повыше прилипалу. Он легко вкатывается наверх, закрепляется и начинает наматывать тросик, закрепленный у меня на плече. Через пару минут, сидя на крыше, вижу, как освещаются одно за другим окна третьего этажа. Пора драпать. Даю мику заданье вывести меня к своей комнате. Самый простой путь оказывается снова на прилипале. Только пункт назначения я меняю в самый последний момент. Оказавшись напротив окна, где спят мои парни, потихоньку стучу в него. Немедленно распахиваются створки, и высовывается Ориз с огромным ножом наизготовку.

– Это я, Марта!
– шепчу ему, - иди, запри покрепче дверь!

Интересно, что это он вообразил, пряча прилипалу и закрывая окно, размышляю я, следя за суетящимся возле постели пустынником.

– Как, оказывается, трудно в этом мире честным женщинам!
– устало бурчу, сгоняя возмущенно сопящего Ориза с кровати.
– Вот если нас придут проверять, то скажешь, что я сразу с вами спала, страшно мне одной стало! А пока иди к Алику.

И, натягивая одеяло, с удовольствием слышу хихиканье горца. Нет, приятно все же, когда хоть кто-то верит в твою порядочность!