– Здесь слишком много, - протестует горец, заглянув в мешочек, - а верблюдов будешь продавать?

– Нет, верблюды останутся с Оризом. А кстати, Грас, ты почему не помогаешь седлать животных?

– Алик на меня сердится, - несчастно вздыхает горец, - думает, я про него рассказал, чтоб тебя разжалобить.

– Ладно, пусть посердится, недолго осталось, - загадочно ухмыляюсь я, и, хлопнув горца по плечу, влезаю на верблюда, подведенного мне Оризом.

В Райхан мы въезжаем вместе с последними косыми лучами заката. Поплутав по замусоренным улочкам в поисках свободной гостиницы, останавливаемся на ночлег в верхней, северной части города. Грас отправляется на рынок узнать, у кого можно купить яков, Алик с Оризом занимаются животными и ужином. Сняв конуру на первом этаже, гордо именующуюся в этом заведении - номер, отправляюсь туда. Заперев за собой дверь, сканирую помещение и, не заметив ничего подозрительного, приступаю к делу. Достав из карманов жилета все необходимое, сначала составляю документы, которые выручат моих рабов, если я не смогу вернуться. Затем достаю микропередатчик и диктую подробный отчет, дополнив его записями событий, сделанными мику. Несколько минут сижу с закрытыми глазами, мысленно проверяя, не упустил ли чего важного. Пожалуй, все.

После ужина зову Граса с собой, приказав рабам подождать в холле. По привычке резко обернувшись в дверях, ловлю разочарованный взгляд Алика и завистливый Ориза. Тихонько хихикаю про себя, представив, как будет веселиться Тези, когда увидит это в отчете.

– Садись, - предлагаю совестливо рдеющему горцу, - и выброси из головы все эти глупости, я тебя позвала по делу. Вот тебе пакет, тут бумаги, но сегодня ты его не открывай! Мне нужно уйти по делам, если я до завтрашнего вечера не вернусь, можешь открыть. А теперь посиди немного один, потом зови парней отдыхать!

Прихватив с собой плащ, гашу светильник и перемахиваю через подоконник. Осмотревшись, убеждаюсь, что никого, кроме недоуменно глядящего мне вслед Граса, моя персона не волнует, и отправляюсь в путь.

Мне нужно уйти как можно дальше от гостиницы, чтоб в случае чего легче было запутать следы. Я, конечно, очень сомневаюсь, чтоб на этой планете, прочно застрявшей в средневековье, кто-либо мог отследить мою шифрограмму. Но исчезнувшие разведчики в своем последнем донесении почему-то именно от сеансов связи настоятельно рекомендовали воздержаться. И еще от полета над материком планетарных катеров.

Центр городка полон шума, снующих торговцев и рабов и дымного запаха пищи, готовящейся на каждом углу. Выбираю самую многолюдную дешевую харчевню и сажусь за один из столов, расставленных на низкой открытой террасе.

В ожидании заказанного напитка задумчиво перебираю свои амулеты, разглядывая пеструю толпу, живущую по странным законам, изложенным в изученной мной книге. В других мирах я видал много необычных, нелепых и просто диких законов, но впервые встречаю мир, где несколько сильно отличающихся друг от друга рас слепо подчиняются одной книге законов. И есть еще необъяснимая странность, ни у одной из местных народностей нет ни армии, ни полиции. Нет судей и тюрем. Только жрецы. Общие для всех.

Хотя, когда я впервые их увидал, изучая отчет разведчиков, то был просто ошеломлен. Ничто в их облике и поведении не соответствовало тому, что присуще жрецам других миров. Никаких украшений или амулетов, никакой роскоши или аскетизма. Практичность и функциональность, вот как я определил бы их униформу. И неторопливая уверенность действий.

Сбор налогов и долгов, выплата компенсаций, выдача документов, покупка и продажа рабов и имущества, все делалось в соответствии с книгой закона, размеренно и скрупулезно. И вот эти то размеренность и праведность, неправдоподобно слащавые в противовес окружающему жестокому миру, настораживали меня до дрожи в спине.

Выпив свой напиток, ухожу из таверны, обронив по дороге в ящик с мусором горошину микропередатчика. Пройдя мимо пары домов, неспешно перебираюсь на другую сторону улицы, и, постояв задумчиво у лотка с фруктами, медленно вхожу в двухэтажное увеселительное заведение. Здесь играет музыка и слышен смех нарядных парочек. Лениво рассматривая празднующих, неспешно поднимаюсь по широкой лестнице на плоскую крышу. Немного погуляв, устраиваюсь на скамье у самых перил так, чтобы видеть тот самый мусорный ящик. Несколько минут, которые остались до начала передачи, тянутся невыносимо долго. Наконец в ухе раздается короткое кодовое слово, мику сообщает, что мое донесение принято станцией.

Ну, все, теперь можно и уходить. Напоследок бросаю взгляд вниз и внезапно чувствую, как ладони покрываются холодным потом.

С разных сторон, шагая размеренно и неторопливо, к таверне пробираются несколько жрецов. Их ладные серые костюмы напоминают мне сейчас форму печально известных войск одной из самых страшных войн моего мира.

Весь подобравшись, наблюдаю, как они сходятся к ящику, словно притянутые магнитом. Немного постояв кучкой около мусора, жрецы так же неторопливо начинают расходиться. И тогда я отчетливо вижу, что ящик перевернут и мусор аккуратно разобран на кучки. Ничего они там, разумеется, не нашли, передатчик самоуничтожающийся, но мне теперь предельно ясно, что все же придется обходиться односторонней связью.

– Не повезло?
– сочувственно качает головой сидящая у дверей матрона, когда я, стараясь сохранять благостный вид, выхожу из дома.
– Приходите завтра, в праздник бывает больше клиентов.

– Ладно, - согласно киваю ей, пытаясь сообразить, куда же я снова чуть не вляпался.

Ухожу на южную окраину города темными переулками, старательно петляя. По пути даю команду сканерам загодя предупреждать меня о каждом жреце, появившемся в поле их чувствительности. И в итоге пару раз довольно удачно миную нежелательную встречу. К полуночи нахожу вполне приличную гостиницу, где имеется очень дорогой номер на втором этаже. Заспанная хозяйка, получив пять простых монет, недоверчиво покачивает головой, разглядывая мой залатанный плащ.