– Фу...– мой мозг попытался отключиться, но я не позволила. Не время и не место! Не обращая внимания на то, ЧТО это такое, я довольно споро стащила с него тулуп. И тут же закуталась в еще теплую одежку, трясясь и вздрагивая. Мне стало так хорошо, что я даже смогла встать на ноги. Те правда тут же подогнулись. Но были и плюсы. Например в ногах появились просто невыносимо колющие иголочки...

Терпеть это не было никаких сил, но отвлечь от процесса стягивания сапог и штанов (шапка уже была на мне, и вожделенно трясущиеся ручки пытались приникнуть к теплой кофте) меня это отнюдь не смогло. Натянув на себя все, что смогла, я встала как раз вовремя, чтобы подхватить освобожденное тело. Рядом недовольно отплевывалась Зара, попутно прижимаясь теплым боком к моим ногам, щедро делясь своим теплом.

Одевать Стефана я не стала. Сняла с него щит и принялась трясти, как грушу. Никакой реакции. Он был очень холодным, но не твердым. Дышал тяжело и через раз.

– Ему надо перекинуться...
– шепнула Зара, прикоснувшись ко мне.
– Он и согреется, и одежда ему станет не нужна. Тогда и тебе не придется раздеваться.

– Да.
– Согласилась я, - вот только я не могу его разбудить.

– А ты его поцелуй!
– предложил мозг.

– Извращенец!
– возмутилась я, - парень помирает, а у тебя все одно на уме!

– И вовсе даже нет!
– Не принял мою критику он, - я просто вспомнил, как мы его оживляли совсем недавно. Там ведь тоже целоваться пришлось. Вдруг да поможет?
– Я с сомнением перевела взгляд на бледные губы.

– Да целуй уже!
– Рявкнула мысленно Зара, - что ты мнешься как девчонка?

Обхватив его, я приникла к его губам. Бр-р-р-р! Холодно!

– Теперь ты знаешь, что чувствовала Белла, каждый раз, когда целовалась с Эдвардом!
– пошутил мозг, но мне было не до шуток. Стефан не проснулся. Его дыхание, как мне казалось, становилось все медленнее. Он просто замерзал! Да еще и мой щит, будь он не ладен! И рана эта дурацкая на боку...

Уже не сдерживая паники, я от души встряхнула его. Без толку. Тогда я, почти пугаясь от своей идеи, чувствуя как слабеют от этого испуга руки, размахнулась и шлепнула его по щеке. Кажется, именно так приводят в себя при падении в обморок?

– А если нет, то хоть душу отведешь...– Хихикнул истерически мозг. Я уже не просто паниковала. Я буквально билась в, пока еще бесшумной (потому что враги кругом!), истерике.

Один удар...

Второй...

Третий...

Его голова мотнулась вправо. Влево. На третий раз я оцарапала ему щеку. Он дернулся. Заморгал и открыл глаза.

– Щит!
– Прохрипела я.

– Что?
– Взгляд, абсолютно бессмысленный и пустой, даже не пытался сдвинуться с одной точки. Глаза пару раз моргнули и попробовали вновь закатиться. Ну, уж дудки!

– Щит сними!
– Рявкнула я. Зара, все это время буквально лежащая на нем, в попытках хоть немного согреть его своим телом, что-то зашипела, но я не отреагировала. Если он не снимет этот клятущий щит, тот его убьет!

– Стефан!

– Да...

– Ты меня слышишь?
– Я, не сдерживаясь, хлестнула еще раз. Больше всего хотелось закрыть глаза руками и в голос завыть, но права на это я пока не имела.
– Плохая сказка! Плохая сказка...
– шептала я, отвешивая ему еще одну пощечину. Как же женщины их в фильмах так колошматят-то? Прям, как ни посмотришь, ра-аз! И по физиономии...

А тут...

Руки трясутся. Так и норовят уйти в сторону. Слабеют от страха. И больно до слез, как будто это меня бьют. И жалко его неимоверно...

– Стефан!

– Маша...

– Сними щит!
– Кричу я в его непонимающие глаза, уже не таясь и не снижая звука. Мантикора оглядывается на дверь, прислушиваясь. Значит, времени почти не осталось.
– Слышишь?

Щелчок пальцами. Сияние вокруг меня гаснет. Глаза закрываются. Ну уж, фигушки, мой дорогой! На том свете отдохнешь, а сейчас у нас дело есть!

– Что там происходит?
– Разгневанный голос Ксероноса все приближается, заставляя мою спину почти моментально повлажнеть от страха. Теперь на мне нет защиты, а маньяк уже близко...

– Перекидывайся!

– Что?

– Да перекидывайся ты, тудыть твою в луковку!

Голова запрокинута. Глаза почти закрыты, лишь зрачки сверкают в свете факела. Зара, по-видимому тоже ему что-то говорит, так как он переводит с трудом, взгляд на нее. Она уже рычит. Времени почти не осталось. Топот ног уже совсем близко...