Были здесь и ножи, и кастеты, и даже пара катан, – хотя я не мог представить, как меч может помочь в Зоне.

– Есть те, кого нельзя застрелить, – пояснил Питбуль, перехватив мой взгляд. – Приходится рубить на куски.

Двое наемников примеривались к станковому шестиствольному пулемету.

– Ничего лучше вы не найдете, – заверял торговец. – Любого зомби уложит. Хоть на вертолет, хоть на джип можно установить. Монтаж и сборка бесплатно.

Я хотел подойти к витрине, но Питбуль остановил меня.

– Не бери здесь. Обдираловка, ловушка для новичков.

Мы прошли мимо.

– Возьмите еще гранаты, – предлагал лавочник.

– Товар хороший, – продолжал Питбуль. – Иначе бы им здесь не разрешили барыжить. Но я отведу тебя на базар, Толокушку, – на нижнем ярусе. Там есть все то же, а еще вещички гораздо лучше, – но по нормальным ценам.

Ангел с шестью крылами, из белоснежного мрамора, стоял на золотом постаменте; люди подходили к нему, крестились, преклоняли колени.

– Это о нем все говорят? – спросил я.

– О ней, – с усмешкой поправил Питбуль. – Местная легенда. Летала тут… над болотами… птичкой. Помогала всем. Ну, по крайней мере, так говорят. Сам-то я ее ни разу не видел. Да и никто, наверное…

– Что с ней стало?

Питбуль хмыкнул.

– А чем все сказки заканчиваются? Мэри Поппинс? Карлсон? Исчезла она. И все ждут, когда же вернется.

– Как Иисус Христос?

Негр вдруг потерял терпение.

– Карлсон, Христос, да какая разница? Вечно одна история. Живешь ты в дерьме, и сам дерьмо, никого не трогаешь, и все зашибись. Гармония дерьма, мать твою. А потом прилетит такой вот… Иисус с пропеллером… и всю душу тебе перевернет нахрен. Так, глядишь, и ты уже не навоза кусок, а человек. И хочется тебе по-человечески жить. А потом эта Мэри Жоппинс сделает ручкой, да улетит себе в прекрасное далеко. И ты как был, так в дерьме и останешься. Но жить уже не сможешь по-старому. Гармония дерьма, блин, разрушена. И будешь страдать и мучиться оттого, что крыльев у тебя нет, пока не подохнешь. Так вот, зачем было прилетать, мать твою? Чтоб жизнь таким, как ты, поломать?

Питбуль отвернулся.

И я понял, что он рассказывал о самом себе.

На анти-гравитационной тележке везли большой свинцовый контейнер.

«Осторожно! Опасность!» – гласила маркировка на шести языках.

– Артефакт, – хмуро пояснил Питбуль. – Видать, очень дорогой. Здесь, если повезет, можно в один день стать миллионером. Да только выпадает это не каждому.

Шестеро бойцов, в темно-зеленой форме, сопровождали тележку. Каждый держал наготове автомат.

– Люди Оррима Молота, – Питбуль понизил голос. – Они единственные среди местных бандитских групп, кому дозволено подниматься на Башню.

Чуть дальше тянулись клетки, с прозрачными пуленепробиваемыми стеклами. Заглянув туда, я увидел засохшие лужи крови и несколько кусков гниющего мяса.

– Загоны для зомби.

Питбуль не стал подходить ближе.

– Сталкеры их отлавливают. Опасный промысел, – но не хуже любых других.

– Зачем они нужны?

– Ради опытов. Кто же откажется от секрета бессмертия? Многие верят, что из крови зомби можно получить сыворотку, которая позволит человеку жить вечно…

– Никогда об этом не слышал.

– Такие вещи держат в секрете. Людям не к чему знать, иначе начнется хаос. Вот, нанорепликаторов уже запретили. Но ты не сомневайся, – везде, в лабораториях Лондона, Нью-Йорка, Токио вовсю идут опыты над зомби.

Питбуль пожал плечами.

– Пусть и не все верят в эликсир бессмертия. Но все равно, представь, какие тут перспективы. Бойцы, кого убить почти невозможно, – они ведь уже мертвы. Любая армия об этом мечтает. Или газ – распыли его над вражеским городом, и сразу там начнется полная демократия…

– Разве не стоит запретить такие опыты? – спросил я.

– Зачем? – ответил Питбуль. – Все равно не поможет.

– Как думаете, сколько может стоить Осколок? – спросил Николя.

– А с чего ты вдруг спрашиваешь?

Ренье любовался тем, как бурлит и перетекает стекло в огромной колбе, – смешанное с измельченным телом зомби. Такое сразу же приобретало иные свойства, и плавилось совершенно иначе, нежели обычное.

– Да так, просто интересно.

– Ну…

Жак задумался.

– Зависит от того, кто покупатель. Если какой-нибудь богатый бездельник, скажем, коллекционер из Японии, – так для него это просто безделушка, как тысячи других артефактов. К тому же, хранить непросто, и непонятно, какой от него прок. Так что много не заплатят. Но!

Очки Ренье блеснули.

– Если человек понимает, какова истинная ценность Багряной Сферы… О, тогда ему нет цены. Недаром, Николя, у нас здесь столько охраны. Осколок уже пытались украсть…

– Значит, его можно продать очень дорого?